— Но переход к пресветлому будущему все же невозможен без известного возврата к "примитивному" демократизму. Ибо иначе как же перейти к выполнению государственных функций большинством населения и поголовно всем населением?
Ведь надо же... В виртуальном мире каждый из них был и царем, и президентом, и императором, и королем, и принцем, и премьер-министром, и поэтом, и художником, и композитором, и рабочим, и землепашцем. А здесь каждой кухарке обещают, что она станет министром. Поэтами и землепашцами они быть все поголовно (слово-то какое!) не хотят. Они согласны только на управление Государством! Но ведь это временной, а не виртуальный мир. Они что, хотят управлять по одной секунде в живую очередь? Или все сразу, скопом? Тогда, кем управлять? Ах, да... Это ведь их дело...
— Эти мероприятия касаются государственного, чисто политического переустройства общества, но они получают, разумеется, весь свой смысл и значение в связи с осуществляемой или подготовляемой "экспроприацией экспроприаторов".
Заветное слово сказано: грабь!
— Такие герои гнилого мещанства, как Платон и иже с ним, сумели и Советы испоганить по типу гнуснейшего парламентаризма, превратив их в пустые говорильни. В Советах господа "платонические" министры надувают доверчивых мужиков фразерством и резолюциями. В правительстве идет перманентный кадриль, с одной стороны, чтобы по очереди сажать "к пирогу" доходных и почетных местечек побольше идеалистических диалектиков, с другой, чтобы "занять внимание" народа. А в канцеляриях, в штабах "работают" "государственную работу". Занимаются политической проституцией! Парламентарии должны сами работать сами исполнять свои законы, сами проверять то, что получается в жизни, сами отвечать непосредственно перед самими собою! Мы хотим пресветлого настоящего с такими людьми, как теперь, которые без подчинения, без контроля, без "надсмотрщиков и бухгалтеров" не обойдутся.
— Нет, не обойдемся! Никак не обойдемся!.
— Начальствование государственных чиновников можно и должно тотчас же, с сегодня на завтра, начать заменять простыми функциями "надсмотрщиков и бухгалтеров", функциями, которые уже теперь доступны уровню развития горожан вообще и вполне выполнимы за "заработную плату рабочего". До тех пор, пока наступит "высшая" фаза коммунизма, социалисты требуют строжайшего контроля со стороны общества и со стороны Государства над мерой труда и мерой потребления, но только контроль этот должен начаться с экспроприации капиталистов, с контроля рабочих за капиталистами и проводиться не государственными чиновниками, а Государством вооруженных рабочих. Демократия означает равенство. Но демократия означает только формальное равенство. И тотчас вслед за осуществлением равенства всех членов общества по отношению к владению средствами производства, то есть равенства труда, равенства заработной платы, перед людо-человечеством неминуемо встанет вопрос о том, чтобы идти дальше, от формального равенства к фактическому, то есть к осуществлению правила: "Каждый по способностям, каждому по потребностям". Какими этапами, путем каких практических мероприятий пойдет человечество к этой высшей цели, мы не знаем и знать не можем.
— Не знаем! Не можем! Откуда нам это знать! Да и зачем нам это знать!
— К границам анклава!
— Смело мы в бой пойдем и как один умрем!
Почему они выбирают именно эту возможность? Самую трагичную из бесконечного множества других! Потому что помнят, что когда то были всем в виртуальном мире? Странен временной мир людо-человеков. Странен...
И Каллипиги нет со мной...
Вторые сутки я находился в кварсеке Бэтээр. После того, как Пров исчез, оставив меня в Космоцентре одного, после воплей сошедшего с ума компьютера, упорно утверждающего, что Пров это и есть настоящий Солярион, после краткого разговора с Фундаменталом, подтвердившим этот бред, после увещеваний Бэтээр о том, что мне надо отдохнуть, после всего, что было, есть и будет со мной, после всего этого я погрузился в бред, который был явью. Бэтээр кормила меня с ложечки, вытирала пот со лба подолом своего платья, клала меня "под бочок", утешала, как могла, при этом, однако, умудряясь посматривать на монитор компьютера, который, похоже, не выключался никогда.
— Бредь спокойно, — говорила мне Бэтээр. — Опускайся в глубины своего бессознательного, милый. Не теряй сознания. Плыви спокойно и безвольно. Сожми свою волю в кулак. Все хорошо. Все так, как и должно быть. А должно быть все не так.
Противиться ей было невозможно. Бред-явь! Как хорошо, что я в этом не сомневаюсь.
Вот на экране монитора бородатый Энгельс (когда-то я с ним был крепко знаком) задает сам себе вопрос: "Как разрешить жилищный кризис?" И сам себе отвечает: