– Но пока еще кристалл цел, и Орбус наблюдает. Мы в надежном месте, но полностью укрыться от Орбуса можно разве что в Безвременье, или при сильном сосредоточении всех сил наших братьев и сестер, как было в лагере ордена.
– Мы снова соберемся и объединим нашу силу и силу Кораны.
Орбус зловеще сиял.
Огонь лампады колыхнулся перед образом Кораны.
– Пусть она услышит наши мольбы – сказал Никколо и, пожелав приятных снов, удалился в свою спальню.
Натали умылась и отправилась в комнату.
– Лампада будет гореть всю ночь, перед Кораной, охраняя наш путь и наш сон от темных помыслов и вражеских вторжений в наши мысли. – Думала она. – Точно так же, как мы молились сохраняя покров. Теперь нас охраняет Богиня.
Натали вернулась в спальню. В окно лился нежный лунный свет, не отравленный бледным заревом Орбуса, который высился по другую сторону дома и здесь не был виден. Наталия укрылась одеялом и закрыла глаза. Постель оказалась мягкой и уютной. Безмятежность быстро наполнила тело, и Натали погрузилась в сон.
А вот Сольдбис не спалось. То ли место пришлось не по душе, то ли любовные терзания не давали покоя.
Она любила его. А он всеми силами искал способ вернуть на землю ее – ее соперницу. Ну и пусть. Соль хотя бы посмотрит, стоит ли эта соперница ее слез? Послышались шаги. Кому-то не спалось.
– Ты все же пришел ко мне, Валентин? – Сольдбис улыбнулась. Она гладила его шелковистые волосы, его могучие плечи, впилась в страстном поцелуе ему в губы, так, что от невоздержания даже слегка прикусила – почувствовала вкус крови.
– Прости, дорогой! – простонала она.
– Ничего, продолжай, малышка, – сказал он и, зарычав, как зверь, овладел ею грубо и нежно. И любил Валентин ее жарко, страстно, так, как не любил он ее в ту грустную ночь на одиноком хуторе, где она спасла и выходила его.
Когда Сольдбис проснулась, рядом Валентина не было. В восторге Соль нашла его, и только и хватило ей сил сказать: Какой же ты потрясающий был, милый.
– Когда? – удивился он.
– Сегодня ночью.
– А что я делал?
– Ты так яростно и сладко любил меня, Валентин!
– Я ночью спал. Наверное, тебе тоже приснилось? – еще больше удивился предмет ее воздыхания.
Сказка, что началась так неожиданно, так же внезапно обрушилась.
А быть может, он – подумала Сольдбис – страдает лунатизмом? Но это тоже хорошо. Значит, в глубине души, где-то там, внутри, самый чистый и непорочный, еще не знавший Элину, там, подспудно и тайно он все же любит ее!
А где-то в глухом лесу, в чертовом логове, творилось невообразимое. Как в Безвременье, облака бежали над болотом, сменялись сезоны и времена года. Снег таял, деревья покрывались листвой и сбрасывали ее в желтеющие бездонные ямы-озера.
Вода бурлила, вспениваясь огромными пузырями, которые с шумом лопались. При бледном свете луны из воды выбрался он. Он не помнил, кем он был и как его звали. Только чувствовал, что должен идти, туда, где вновь загорелось тепло человеческой жизни, где его ждут. По длинным волосам его стекали крупные капли воды, и неровной походкой нащупал он сушу в этом болотистом месте.
Он брел по лесу, и вокруг выла вьюга. Но ничто не могло сбить его с пути. Он знал, куда шел. Меховая шуба укрывала его тело, а вокруг была зима. Огненные глаза смотрели на него с ветвей. Но никто ему не мог помешать. По просеке он прошел к хутору, мимо квадратной дозорной башни, с которой никто не наблюдал. А там из трубы дома поднимался дым. Неизвестный зашел в дом, снял шубу и зашел в комнату.
– Валентин, ты пришел ко мне? – Девушка открыла глаза.
Он не знал, почему она так назвала его. Он даже не знал, как ее зовут. Он, вообще, не знал о ней ничего, кроме того, как сильно к ней тянуло его. Девушка впилась в его губы, поранив. Но вкус крови ему был давно знаком. Как и вкус боли, и горечь страданий. Откуда он пришел, невозможно было не быть с этим знакомым.
Она хотела его. И он овладел ей. Он покрыл ее шею поцелуями, он схватил ее за волосы, обхватил своими сильными ладонями ее губы и сжал соски, что из ее груди исторгнут был томный вздох сладострастия. Он запрокинул ее и вошел в нее сзади, удерживая за волосы и грудь. По-дикому. По-страстному. А когда он закончил, зов призвал его обратно. Девушка лежала на постели с закрытыми глазами и улыбалась. А он вышел из комнаты и с тех пор не останавливался. Когда ступил на порог, на нем неведомо как уже была одета волчья шкура. Он шел по лесу, и вьюга выла воем сотни демонов, снежинки оседали на ворсе шубы. Он пересек линию, и стерлась граница реальностей. И снова звезды закружили в таинственной пляске, облака побежали по небосклону, как бешеная стрелка часов с разорванной пружиной, снег растаял и тысячами ручьев потек в болото. Растаяла и одежда на нем. Обнаженный человек шел, утопая в болоте, сначала по щиколотку, а потом и по колено в мутной воде, пока не дошел до темного, бездонного омута. Вода пенилась и бурлила. И бездна позвала его обратно, домой.
