– Позвольте мне, – ненавязчиво, но решительно вмешался Ананий. – Ты прав, Елиц, говоря, что с этим мальчиком не договориться. Но ошибаешься, считая, что его можно легко сломать. По-моему, это чрезвычайно сомнительно. Попробуйте встать на его место, представьте себя сыном всем известного предателя. Такой комплекс либо раздавит в дерьмо, либо, напротив, сделает прочнее прочного. Я склонен считать, что с парнем произошло второе. Да, да! Несмотря на нервы и прочее. Далее: что мы успели о нём узнать? Он зять влиятельного типа, играющего в Египте одну из ключевых ролей в торговле наркотиками. Таким дядям плевать на родословную. Малый, кстати, неглупый, решительный и злой на весь мир, пришёлся этому типу по вкусу. В свою очередь Марк получил то, чего ему недоставало, – точку опоры, деньги и, главное, возможность самоутвердиться. Предположительно он переправлял наркотики в Иудею. Вот вам и месть. Травитесь, мол, сволочи. А потом это письмо – и остриё его ненависти направляется на нас, особенно на тебя, Никандр. Нет, – резким жестом Ананий как бы отмёл последние сомнения, – этот малый будет стоять на своём! И выход мне представляется один – оставшееся время употребить на подготовку к худшему для нас исходу.
– Ты прав! – Елиц энергично хлопнул по подлокотнику кресла.
– А уж потом займёмся выяснением нюансов, – закончил куратор КОС.
– Значит, не предотвратить, – недобро усмехнулся Никандр. – А ты уверен, Ананий, что письмо действительно есть?
– Уже одна вероятность этого требует принять меры предосторожности. В вероятности, полагаю, никто из нас не сомневается, не так ли? Если же ему подкинули фальшивку, что тоже возможно, мы сумеем опровергнуть её. Одно точно – парень искренен.
– Кстати, где этот адвокат Ленц? – спросил Елиц.
– Умер, – произнёс Ананий тоном, означающим, что подобный исход для него является само собой разумеющимся, – около года назад.
– Сам?
– Неизвестно.
– Он действительно был в Риме?
– Да, это мы проверили. Был и материалы предлагал. Что конкретно, правда, тоже неизвестно. Начал переговоры, а потом неожиданно передумал и уехал.
Больше вопросов Никандр не задал и в задумчивости облокотился о стол, закрыл ладонями лицо. На несколько минут в кабинете воцарилась тишина. Наконец, Никандр отнял ладони от лица. Посмотрел на стенные часы, затем на свои наручные. Близилось время начала заседания Конгресса.
Вечером, вопреки обыкновению, Никандр не отправился домой за город. Отпустив секретаря, остался поработать. Было уже довольно поздно, когда неожиданно включился селектор, и из динамика раздался голос дежурившего в приёмной телохранителя.
– Пастырь, здесь брат Елиц.
– Елиц? – Никандр был неприятно удивлён. – Ну пусть войдёт.
Второй человек общины уверенно пересёк кабинет. Подошёл, сел напротив.
«Собран, решителен. Как перед схваткой. Ну же, – мысленно подбодрил его Никандр, – давай, что там у тебя?»
– Скажи, – произнёс тот, – нас тут двое… скажи, Никандр, ты действительно не приложил руку к обвинению Рубина?
Никандр презрительно сощурился.
– Тебе хотелось бы этого? Признайся! – он выдержал паузу. – Молчишь? Так вот, нет! Нет! Слышишь?
– Я верю тебе, – спокойно сказал Елиц, – поверят ли другие? Когда письмо появится на свет.
– Не появится! Его нет!
– Тебе придётся доказывать свою непричастность. Сумеешь ли?
– Волнуешься за меня?
– И за тебя тоже. Отрекись от звания Пастыря.
Никандр подивился спокойствию, с которым воспринял это неожиданное предложение.
– Вон оно что.
– Отрекись, – повторил Елиц. – Подумай не о себе – об общине! Если в момент, когда всё это всплывёт, ты будешь находиться у власти, удар придётся по всем нам. Уйдя, ты его ослабишь.
– Я думаю об общине, – полушёпотом, постепенно повышая голос, проговорил Никандр. – Я думаю о том, что если я уйду, Пастырем выберут тебя. А будет ли это лучше?
– Будет. Будет! – Взгляд Елица был прям и твёрд. – Тобой не довольны. Богатые, потому, что возможности их кое-как, но ограничены, бедные потому, что появились богатые. При нашей-то общинной собственности. То, что сейчас у нас происходит, зовётся кризисом! И в народе он ассоциируется с твоим именем. Людям нужна сильная и понятная власть! – последние слова он произнёс с нажимом, подняв крепко стиснутый костистый кулак. – Именно сейчас, пока ещё не поздно! Мой приход будет означать перемены. Я дам людям то, что им нужно в жизни – ясность и перспективу. Я к чёртовой матери ликвидирую все социальные противоречия! Прижму у всех на глазах особо зарвавшихся, найду возможность вылезти из нищеты обедневшим, ну а обывателю, тому подавай стабильность и уверенность. И получит! А главное, все вместе люди поверят в то, что одна лишь принадлежность к общине возвышает их над всеми остальными. Этим я сплочу всех!
Елиц перевёл дух, помассировал пальцами горло.
