– Ну как же? Вот идет себе по улице человек и мучает себя мыслями о неприятностях и текущих проблемах, а взглянет на меня, и хандру, хоть и частично, но снимает. – Затем наклонился к устроившемуся в ногах псу и скормил ему остаток колбасы. – «Босой стонет, пока безногого не встретит», как говорится.
– А, по-моему, так он просто – ленивый алкаш, – наклонившись к путейцу, громко прошептала девушка.
Путеец, посмотрел на нее с недопониманием, а нищий, также услышавший это в общем-то привычное для него заявление покашлял и ответил, грустно улыбнувшись:
– Что ж, вы снова правы. Лень есть как у каждого из нас, а если судить по тому, что у меня нет ничего, то и вовсе можно счесть полнейшим лентяем. Все точно! – Девушка, непроизвольно потупила пристыженный взгляд, на что нищий, заметив это,, прибавил, – да ну что вы?! Не мне вас стыдить! Ведь я еще помню, как легко рассуждать о лени и тем более алкоголизме в юные двадцать лет.
– А что, новые философские опусы имеются? – поинтересовался путеец.
– Нет, ничего нет. Мыслей нет. Все замерло, время и … пустым как барабан стал, дописал я, что задумал – всё похоже…
– Что же, совсем всё? – чуть прищурившись, уточнил путеец.
– Да, я Счастливую чайку видел.
– Значит, три дня осталось? – через паузу произнес путеец.
– Два уже. Вчера видел.
– Что я могу для вас сделать?
Нищий подал замызганную визитную карточку и добавил:
– Она сразу приедет. Так что позвони примерно за час, полтора.
– Хорошо, как скажете. К заливу?
– Да, лучше к заливу. Там красиво хотя бы, и подъехать можно, да и проблем меньше и ей, и остальным.
– Ну всего вам доброго за чертой! Уж больше не увидимся. Я ведь эти ритуалы перестал понимать, – качнув головой, спокойно произнес путеец, поворачиваясь.
Нищий улыбнулся и, покашляв, сказал уже вслед:
– Все верно – пусть мертвые хоронят мертвых.
Путеец поднялся на насыпь, пропустив вперед девушку, и перед самым забором крикнул:
– Хотя, кто знает? – и махнул рукой.
К остановке вернулись той же дорогой. Кроме того, умудрились занять места в той же самой маршрутке, что, не удержавшись, отметила девушка, указывая кивком на бородатого водителя, точно так же, как и в предыдущую поездку недовольно рекомендовавшего пассажирам продвинуться «вглубь салона». Обратно, до Кубинской добрались быстро, по крайней мере быстрее, чем в другую сторону. Уже после того, как прошли через подземный переход и миновали узкие мостки под опорами ЗСД, девушка, до того болтавшая много и впустую, вдруг принялась расспрашивать путейца конкретно о нищем, на этот раз умудрившись быть достаточно настойчивой. Хотя сам путеец, словно позабыв о своем привычном обыкновении увиливать от ответов или по крайней мере их замалчивать, теперь не особенно сопротивляясь, даже с намеком на некоторое удовольствие, взялся рассказывать, начав с оговорки если не сказать с предупреждения, достойного «заправского» плагиатора или пародиста о том, что это только то, что известно лично ему, тогда как всё остальное вполне может иметь больше подробностей и подоплек, вместе с тем приобретая способность изменить суть рассказанного им до неузнаваемости.
Итак, оказалось, что нищий этот, перед тем как им стать, занимал куда более приличную социальною нишу, имел степень в области философии и преподавал в гуманитарном университете. Слыл среди коллег новатором и обладателем нестандартного взгляда на вещи, что ничуть не умаляло крепкое академическое образование. Семьей обзавелся еще в молодости и что называется – по любви, хотя на тот момент у него имелся иной выбор, но жилки карьериста он в себе так и не обнаружил, отчего смог свободно считать себя человеком способным на выбор. Как изначальный смысл обретения семьи – имел дочь.
После пятидесяти вдруг решил, что нужно прекратить жить чисто механически, говоря об этом так: «Изучение чужих философских течений сродни каждодневному удовлетворению физиологических потребностей – утоляет голод и приближает старость, а вместе с тем пора жить и для собственного ума», и взялся за изложение своей собственной философской теории.
Сформировав первые заготовки, сформировав основные тезисы того, что должно впоследствии стать теорией, набрался храбрости и явил их миру, использовав для этого трибуну в одном из своих выступлений на каком-то ученом совете.
Заготовки его теории потерпели сокрушительный провал. Это было то самое – фиаско, о котором как правило говорят в заведомо преувеличенной манере, но конкретно здесь это определение самым точным образом отражало самую суть этого итальянского заимствования, в том числе и в его прямой форме, если переводить его как «бутылка».
Нет, алкоголь здесь оказался ни при чём, хотя несколько позже, но теперь это говорило о том, что он таки «залез в ту бутылку», в которую так не рекомендует влезать расхожая русская поговорка, и получил за это сполна, как водится, узнав о себе массу нового.
