Мне придется юлить перед доктором Шилдс, пока я не пойму, что происходит. Потому я и сказала ей, что Томас ответил мне и изъявил желание встретиться. Но я умолчала о том, что встреча состоится сегодня. Она думает, что я все еще жду, когда он назначит точное время.
Томас появляется на аллее, ведущей ко мне, ровно в 16:00.
Выглядит он почти так же, как в нашу первую встречу возле музея и потом – в баре: высокий атлетического сложения мужчина 35–37 лет в теплом синем пальто и серых брюках. На голове – вязаная шапочка.
Я оборачиваюсь, внезапно испугавшись, что доктор Шилдс сейчас вдруг снова вырастет из-под земли, как тогда, возле ее дома, когда я говорила по телефону с Томасом. Но вокруг безлюдно.
По приближении Томаса пара плачущих горлиц взлетает в воздух, громко хлопая крыльями. Я вздрагиваю, рукой хватаясь за грудь.
Он усаживается рядом, оставляя между нами зазор не более фута. Я предпочла бы, чтобы он сел подальше.
– Зачем моя жена послала тебя следить за мной? – с ходу спрашивает Томас.
– Я даже не знала, что вы женаты.
– Ты сказала ей, что мы с тобой переспали? – Похоже, он еще больше, чем я, боится, как бы доктор Шилдс не узнала.
Я качаю головой.
– Она платит мне за то, что я помогаю ей в ее экспериментах.
– Платит? – хмурится он. – Ты участвуешь в каком-то ее исследовательском проекте?
Томас перехватил инициативу, сам меня расспрашивает. Я не уверена, что мне это нравится, – но, по крайней мере, я могу сделать вывод, что ему известно очень мало.
Я протяжно выдыхаю, выдувая облачко белого пара.
– Начиналось это как исследовательский проект. А теперь… – Я не знаю, как объяснить, что́ я делаю для доктора Шилдс. Я перевожу разговор в другое русло: – В тот день у музея… мне даже в голову не приходило, что она отправила меня на встречу с тобой, пока я не увидела тебя в кафе. Иначе я никогда… э… не обратилась бы к тебе.
Он отклоняется назад, сцепив на затылке ладони.
– Даже представить не могу, что на уме у моей чокнутой жены, – говорит он. – Я ведь ушел от нее, знаешь, да? Впрочем, может, и нет.
Я вспоминаю две кофейные чашки, которые при мне убрала со стола доктор Шилдс, когда я первый раз пришла к ней домой, а также мужскую демисезонную одежду в шкафу прихожей.
И еще кое-что.
– Ты был с ней минувшим вечером! – заявляю я.
Вчера, разговаривая с Томасом по телефону, я слышала в трубке кухонные шумы – клацанье и бряцанье кастрюль со сковородками, журчание льющейся в раковину воды. Будто кто-то что-то стряпал. И сейчас мне припомнилась еще одна деталь, которой сразу я не придала значения: классическая музыка, но не мрачная и напряженная. Она была… жизнерадостная.
Эти же яркие энергичные мотивы я снова услышала чуть позже, когда позвонила доктору Шилдс.
– Это не то, что ты думаешь, – отвечает он. – Видишь ли, от такого человека, как Лидия, просто так не уйти. Если она не хочет тебя отпустить.
От его слов меня будто током ударило.
– Ты сказал, что она охотится на молодых женщин вроде меня. – Я сглатываю комок в горле. Мне очень трудно произнести свой следующий вопрос, хотя он пожирает меня изнутри. – Что конкретно ты имел в виду?
Томас резко встает и озирается по сторонам. Точно так же, вспоминаю я, вел себя Бен в кафе.
Обоих мужчин с доктором Шилдс связывали крепкие узы, и оба теперь утверждают, что отдалились от нее. Более того, судя по всему, они ее боятся.
В Ботаническом саду стоит почти звенящая тишина: не слышно даже шелеста гонимых ветром листьев или щелканья белок.
– Давай пройдемся, – предлагает Томас.
Я делаю шаг в ту сторону, что ведет к выходу из парка, но он хватает меня за руку и тянет за собой. Даже через ткань куртки я чувствую, как его пальцы впились в меня.
– Сюда.
Я высвобождаю из его тисков свою руку и иду за ним вглубь сада, к каменному фонтану с замерзшей водой.
Миновав фонтан, он проходит еще несколько метров, затем останавливается и утыкается взглядом в землю.
Я вся замерзла, даже нос окоченел. Я обхватываю себя руками, силясь подавить дрожь.
– Была одна девушка, – начинает Томас, так тихо, что мне приходится напрягать слух. – Юная, одинокая. И Лидия вцепилась в нее. Они вместе проводили время. Лидия делала ей подарки, даже домой приглашала. Будто та стала ей младшей сестрой…
Слева от меня раздается громкий треск. Я стремительно поворачиваю голову на шум, но никого не замечаю.
Просто голый сук отвалился, убеждаю я себя.
– Та девушка… у нее были проблемы. – Томас снимает очки и потирает переносицу. Я не вижу выражения его глаз.
Пытаюсь побороть внезапно охвативший меня почти непреодолимый порыв повернуться и убежать. Я понимаю, что должна дослушать рассказ Томаса.
– Однажды вечером она пришла к Лидии. Они немного побеседовали. Не знаю, что Лидия ей сказала. Меня дома не было.
Солнце зашло, и температура мгновенно понизилась градусов, наверно, на десять. Я снова содрогнулась.
