– Я горько сожалею о том, что была ей не самой лучшей подругой, – виновато говорю я. – Да, я жила далеко, но ведь общаться мы все равно могли.
Миссис Восс подходит ко мне, треплет меня по плечу, словно дарует прощение.
– А знаешь, я не сдамся, – заявляет она. Мне приходится чуть запрокинуть назад голову, чтобы видеть выражение ее лица. Боль утраты по-прежнему сквозит в ее чертах, но сейчас она смешивается с другим чувством – решимостью.
– Доктор Шилдс показалась мне хорошим психотерапевтом, но своих детей у нее, должно быть, нет. Иначе она знала бы, что от потери родного ребенка оправиться нельзя, – говорит миссис Восс. – Именно поэтому я до сих пор ищу ответ.
С каждым словом голос ее крепнет, сама она расправляет плечи.
– Именно поэтому я никогда не перестану искать ответ.
Ответ наконец-то получен: Томас мне верен.
Подушка на левой стороне постели снова пахнет его шампунем.
Комната полнится солнечным теплом. Почти восемь утра. Удивительно. Психологически облегчение выражается множеством разных способов: прошла бессонница; организм помолодел; вернулся аппетит.
Томас снова неустанно доказывает свою преданность, и от этого зарубцовываются раны не только нашего истерзанного брака.
Почти двадцать лет назад еще одно катастрофическое предательство – с участием моей сестры Даниэллы – оставило в моей душе тяжелый эмоциональный шрам.
Сегодня он немного сгладился.
На прикроватной тумбочке меня ждет сложенная в виде крошечной палатки записка. Улыбка на моих губах появляется еще до того, как я начинаю ее читать:
Самые обычные слова, а какие волшебные!
Мы с Томасом неспешно позавтракали, и он отправился в тренажерный зал. Позже он заедет за мной, и мы пойдем на ужин в ресторан, где нам составит компанию еще одна пара. Мой день проходит по заведенному порядку. Из привычной череды выбивается только мой визит в новый бутик, что находится неподалеку от парикмахерской, где я делала прическу. В витрине – манекен в розовом боди с глубоким V-образным декольте. Вы, Джессика, вряд ли выбрали бы для себя столь изысканно-эротичный предмет нижнего белья, но мне импонируют мягкий шелк и высокие вырезы на бедрах.
В сиюминутном порыве я покупаю боди.
После лавандовой ванны выбираю платье, которое скроет сексуальное нижнее белье. Томас его увидит сегодня, но чуть позже.
Только я собираюсь надеть платье, пикает мой мобильный телефон. Пришло новое сообщение.
От вас.
«Привет. Просто хотела уточнить: я вам больше не понадоблюсь в связи с последним заданием? А то Лиззи пригласила меня к ним на Рождество, и я хочу купить авиабилет».
Как интересно.
Джессика, неужели вы и впрямь думали, что я по беспечности не буду отслеживать моменты, которые могут иметь отношение к вашему местонахождению? Лиззи с семьей отмечает праздники в Аспене, в роскошных условиях.
Перед тем как составить ответ, я беру со стола в кабинете ваше досье. Перепроверяю даты. Лиззи вчера улетела к родным в Колорадо.
Звонок в дверь.
Я кладу ваше досье на папку с записями об Эйприл, прямо под авторучку, которую подарил мне отец.
– Томас! Как ты рано! – Я приникаю к нему в долгом поцелуе.
Он смотрит на часы.
– Тебе нужно еще несколько минут?
– Всего одна.
Я возвращаюсь наверх. Наношу по капельке духов за ушами, надеваю любимые шпильки Томаса.
Он все еще ждет у выхода.
– Уоррен предупредил, что они немного опоздают. Я сказал, чтоб не беспокоился, что мы будем вовремя и займем столик.
– Надеюсь, ужин не слишком затянется, – говорю я ему. – Я подумала, что мы могли бы пораньше вернуться. Я приготовила для тебя сюрприз.
Ключ плавно входит в замочную скважину.
Дрожащей рукой я поворачиваю его, толкаю дверь.
Меня встречает тихое пиканье, когда я переступаю порог дома доктора Шилдс. Я затворяю за собой дверь, отгораживаясь от света двух фонарей на крыльце. Теперь в прихожей так темно, что я едва различаю кнопочную панель системы сигнализации слева от входа.
Я снимаю обувь, чтобы не наследить в доме, но куртку оставляю, – на тот случай, если придется срочно исчезнуть.
Сегодня по телефону Томас сообщил мне сигнализационный код и сказал, что дубликаты ключей оставил под ковриком.
«Серебристый от нижнего замка, квадратный – от верхнего, – объяснил он. – Я постараюсь задержать Лидию до одиннадцати».
Также он предупредил, что в моем распоряжении всего тридцать секунд, чтобы отключить сигнализацию.
Я подступаю к панели и набираю четыре цифры: 0–9–1–5. Однако в спешке, да еще при скудном освещении, вместо «5» нажимаю «6».
В следующую секунду сознаю свою ошибку.
Раздается протяжный пронзительный сигнал, затем пиканье возобновляется, причем в ускоренном темпе, почти в исступлении, сливаясь с бешеным стуком моего сердца.
