— Слезные железы старшей крови устроены таким образом, - начинаю довольно выразительно и почти с расстановкой, как будто докладываю с высокой трибуны, и плевать, что теперь уже я - предмет всеобщего внимания, - что мы не можем ни три дня, ни даже два, ни хотя бы пару часов подряд. Хотя история знает один задокументированный случай, когда одна вентрана плакала по погибшему мужу примерно семь часов без остановки. Знаешь, что с ней случилось?
Рора ошалело мотает головой.
— Превратилась в мумию? - бросает какой-то умник с задней парты, но я поворачиваюсь на звук и громко щелкаю пальцами.
— Именно! На следующее утро ее нашли в собственной постели - высохшей и сморщенной, как старая муха в паутине. Поэтому, дорогая моя Рора, если бы невеста кронпринца действительно убивалась по нему три дня и три ночи, вряд ли бы все вы здесь выпрыгивали из штанов при одном упоминании ее имени! Самое время задуматься, что же во всей этой прекрасной истории о неземной любви чушь и выдумка - океан слез или сама любовь?
Я понимаю, что хватила лишку, когда на глаза попадается семенящий в нашу сторону профессор. Он пытается что-то сказать о моем недостойном поведении, но я молча протягиваю ее пергамент со своей законченной работой и с каменным лицом снова сажусь на скамью.
— Все… правильно, - озадаченно говорит профессор и даже оставляет в сторону кружку со своим грибным варевом, чтобы подсветить свечой - так ему хочется найти ошибку и влепить мне взыскание хотя бы за что-то. Но, не найдя к чему придраться, выносит вердикт: - Это одна из твоих лучших работ, Безымянная.
Если на чистоту, эта похвала удивительна и для меня самой, потому что именно сегодня я подошла к выполнению задания как никогда скверно и спустя рукава.
— Прости, я не хотела тебя обидеть! - Рора, запыхавшись, догоняет меня в коридоре, куда я вылетаю буквально пулей в первую секунду перемены. - Брякнула, не подумав!
Ну конечно, она думает, что меня эта история взбесила из-за участия в покушении на кронпринца моей семьи.
— Все в порядке, - отмахиваюсь так, будто давно все забыла.
— Я буду держать рот на замке и думать, прежде чем говорить, - со щенячьими глазами обещает Рора.
Интересно, надолго ли ее хватит? Я бы поставила на пару часов, так что на сегодняшней лекции по каллиграфии мне наверняка предстоит услышать свежую порцию сплетен и хвалебных од о Красотке. Взошедшие, я только раз столкнулась с ней нос к носу, а чувствую себя так, будто меня преследует ее тень. Тоже, наверняка, прекрасная до невозможности!
Глава тридцать шестая
После всех занятий, на удивление успешно избавляясь от попыток Роры влить мне в уши очередную порцию историй о том, что ела Красотка, где пила, с кем разговаривала, на кого посмотрела и прочие «подробности богемной жизни», я сбегаю в библиотеку. В обители пыльных скучных книг точно не должно быть желающий обсуждать содержимое тарелки носящей траур Красотки. Хотя, я уже не удивилась бы даже разговорам о том, как изящно она обглодала рыбные кости и в высшей степени утонченно смяла салфетку.
Вы уже поняли, что в библиотеку я прихожу мрачнее тучи.
Сегодня здесь на удивление тихо и только за одним из столов сидит парочка грызущих гранит науки гарроев. Интересно, они вообще когда-нибудь отсюда уходят? Может, самое время воспользоваться случаем и проверить, не прибиты ли их ноги к полу? Кто знает, вдруг, именно сегодня мне предстоит совершить второй геройский поступок в моей жизни?
Обойдя парочку десятой дорогой, ныряю между стеллажами и по узкому коридорчику добираюсь до своего укромного местечка рядом с маленьким оконцем и столом. Найти здесь меня может только Ашес, но сегодня и его здесь нет. Дайте угадаю, куда же он мог запропаститься?
— Да чтоб тебе провалиться! - ругаюсь себе под нос, имея ввиду, конечно же, не моего ненаглядного принца, а всю эту историю, которая свалилась на меня так же внезапно, как и все другие дурные новости.
Когда я в прошлый раз получала такие же ошеломительные известия, это кончилось для меня рабским клеймом. Не хочу даже пытаться угадать, чем обернется эта.
Я останавливаюсь в паре шагов от стола, потому что замечаю то, чего здесь быть точно не должно. И нет, я не о красивом светильнике вместо моей любимой треснувшей миски с оплывшими свечами, и даже не о писчих серебряных принадлежностях вместо охапки потрепанных перьев и старой чернильницы.
И, представьте себе, даже не о красивом стуле с пурпурной бархатной обивкой и благородной позолотой на подлокотниках.
Я о молодом мужчине, который там сидит и настолько увлеченно выводит что-то на пергаменте, что даже не замечает моего появления.
