Кстати, хорошо бы еще основательно попрактиковаться корчить смирение. Еще ничего не случилось, а меня уже разрывает от желания плюнуть в эту наглую рожу. Ненавижу, когда меня хватают, когда какой-то набыченный осел считает, что имеет право протягивать ко мне руки. Хорошо все-таки, что таум мне недоступен, и у меня нет заклинаний вроде «испепеление» или, на худой конец, «гниение». Я бы точно не удержалась.
— Что ты здесь делаешь? - с ехидцей спрашивает он.
Ну надо же, какой оригинальный и глубокомысленный вопрос.
— Я здесь учусь. – На всякий случай показываю пергамент с подписями. Он, ожидаемо, даже не трудится в него посмотреть. – Пожалуйста, отойди, мне нужно в библиотеку.
Охо-хо, и почему это все выглядит как сцена из дамского романчика? Только защитника в блестящих доспехах не хватает. Да и откуда ему взяться? Впору молиться Взошедшим, чтобы к этому дуболому не подоспело подкрепление.
— Тут и без рабынь полным-полно всякого сброда, - шипит гад.
— Полностью с тобой согласна. - Киваю изо всех сил. - Человек-библиотекарь – это как вообще называется? И обращенная! А это я еще остальных преподавателей не видела. Даже не знаю, кто из этой парочки хуже. Как по мне, обоих нужно по-тихому закопать где-нибудь под сухим деревом на заднем дворе. А тут вообще есть задний двор?
Пока он пытался сообразить, говорю я всерьез или где-то крепко стукнулась головой, я ловко выдергиваю локоть – и, насколько позволяет тяжесть в ногах, бросаюсь наутек.
К счастью, он не пытается меня догнать. Интересно, что этот тип тут делал в такую рань? Туннель за аркой без всяких ответвлений ведет в одну сторону: прямо к башне спален старшекурсниц. Запоминай, Йоэль, такие мелочи можно и нужно иметь ввиду, чтобы, если представится возможность, использовать с пользой для себя.
К счастью, дальнейший путь до библиотеки проходит без приключений. То ли студенты еще сонные, то ли я действительно неплохо замаскировалась под пустое место, но больше никто не пытается проехаться по моему рабскому статусу. Но на этом, кажется, лимит моего везения и заканчивается. Потому что вход в библиотеку мне точно придется брать штурмом, такое там столпотворение… в половине восьмого утра.
Ладно, допустим, насчет штурма я погорячилась, но поработать локтями все равно приходится. Интересно, что может заставить девушек околачиваться в библиотеке в такую рань? Хорошеньких ладных вентран, статных гаронн, смуглых горячих каруинок, даже в типовой форме выглядящих, словно первозданная красота? Только мужчина. Судя по количеству девиц – очень выдающийся мужчина.
Чтобы уже внутри библиотеке найти приставучего библиотекаря, приходится пойти на крайние меры: встать на лавку и посмотреть поверх голов. И знаете, что я вижу? Этого самого человечишку, вокруг которого, словно мотыльки, порхают ранние прелестницы. В который раз мою картину мира безжалостная реальность разрывает буквально в клочья. Они что, все хором из ума выжили?! Он же ЧЕЛОВЕК. Мерзкое дурно пахнущее создание. К тому же уродливое. И, тем не менее, именно он оказывается эпицентром девичьего восторга. И выглядит так, словно чужой на этом празднике жизни: шарахается от попыток прикоснуться к нему, уходит от вопросов и делает все, чтобы избавить себя от настырного флирта. В какой-то момент, когда библиотекарь, спасаясь от белокурой вентраны, задирает голову, наши взгляды встречаются. Клянусь, никто и никогда не смотрел на меня с такой радостью. Человек тут же ссылается на то, что ему пора заниматься своими прямыми обязанностями, и бросается прямиком ко мне. Вот же идиот! Еще не хватало, чтобы всей этой расфуфыренной толпе пришло в голову увидеть в моем лице соперницу. Вы и представить не можете, на что способна разозленная девица, в чьих жилах течет Старшая кровь, когда между ней и предметом ее обожания появляется «третья лишняя».
Я быстро слезаю с лавки и ковыляю в самую темную часть библиотеки, при этом стараясь петлять между полками, чтобы сбить возможную слежку. На очередном вираже кто-то бессовестный сграбастывает меня за руку и тащит в какую-то коморку. Щелкает замок, чиркает огниво – и пыльную темень разбавляет тусклый огонек. Библиотекарь смотрит на меня и прижимает палец к губам, призывая молчать. Еще бы я открыла рот, когда поблизости раздаются раздраженные женские крики. Взошедшие, даже голодные чайки орут благозвучнее, чем его фанатки. Если наше убежище обнаружат – дверь наверняка просто сорвут с петель.
Несколько долгих минут мы просто молча смотрим друг на друга, пока во мне не начинает закипать злость. Из-за того, что кто-то прячется от женского внимания, я могу остаться без учебников и без завтрака?!
— Я…
Он бесцеремонно закрывает ладонью мой рот. Холодной, как ледышка, рукой, между прочим. Неудивительно, что у него вся одежда с меховым подбоем: для Старшей крови сейчас вполне комфортная прохлада. Ну, не считая таких «пустышек», как я. А вот для человека – холодина смертная.
