Идет второй день отработки моего дисциплинарного взыскания. И эти полтора дня я счастлива, как никогда с момента поступления в Аринг-Холл. И даже компания мерзкого Глера не может помешать наслаждаться своей стихией. «Наказать» меня неделей отработки в библиотеке – все равно что утопить рыбу в реке. Я с упоением жду, пока закончатся лекции и практические занятия и, окрыленная скорой встречей со своими лучшими друзьями, книгами, спешу в библиотеку.
За инцидент в башне, конечно, приходится заплатить. Точнее, не совсем за него. Дело в том, что, когда магистресса Кларанса увидела меня, «упавшую с лестницы», она была в еще большей панике, чем я. Только я притворялась, а вентрана находилась в шаге от настоящей истерики. Я быстро сообразила, что к чему: если всплывет, что я отлучалась с ее разрешения, то влететь может не только мне, но и ей. Особенно если откроются странные вспышки в сгоревшей башне. В общем, старательно изображая готовность к самопожертвованию, предложила сделать вид, что я никуда не уходила. Остальные студенты так увлеченно скребли перьями в своих тетрадях, что вряд ли мое долгое отсутствие кому-то бросилось в глаза. Взамен этого мы договорились сказать, что я просто нарушила правила обращения со светящимся порошком. Магистресса даже не пыталась отнекиваться и сразу подхватила «спасительную» идею.
Всегда знала, что мир спасут не только храбрецы, но и, в некоторой степени, трусы.
Спустя полчаса после инцидента нас по очереди вызвали к ректору, где мы убедительно и «честно» рассказали о случившемся - придуманную нами историю. Я опасалась, что ректор не поверит и поставит Императора в известность, а уж его дознаватели живо вытянут из меня всю правду. Но кто-то на небесах решил, что я и так на горе сижу и горем погоняю, так что мне посчастливилось отделаться воспитательным взысканием сроком в одну неделю. А когда стало известно, где именно мне предстоит его отрабатывать, моей радости не было предела. Тем более позже выяснилась еще одна приятная сторона наказания: Рэн на дух не переносит запах библиотеки и не достает меня там своим присутствием. Правда, это не отменяет того факта, что мне и дальше приходится выполнять его поручения, и у меня нет другого выхода, кроме как заниматься этим прямо на лекциях или во время практических заданий.
Если так пойдет дальше, я в совершенстве овладею мастерством маскировки. А заодно поднаторею в каллиграфии, лекарском деле, составлении монографий и прочих скучных дисциплинах, на которые Рэн не считает нужным убивать время.
Я переставляю книги в нужную секцию и, довольная проделанной работой, отряхиваю ладони. Понятия не имею, за какие заслуги Глер получил место библиотекаря, но в этом деле он определенно ничего не смыслит: постоянно путается, подолгу соображает, в какой секции искать нужные книг. К концу первого дня я заметила, что он вообще под любым предлогом перекладывает на меня все запросы по книгам, если только те не стоят прямо у него перед носом. Большую же часть времени горе-библиотекарь проводит либо у окна, таращась куда-то вдаль; либо в подсобке, где любит прятаться от своих многочисленных поклонниц.
— Ну вот, теперь - то, что нужно. - Я отхожу и не без удовольствия любуюсь стройным рядом корешков, которые я старательно выставляла по алфавиту. Теперь любую книгу здесь сможет найти даже такой бездарь, как этот смертный.
— До сих пор не понимаю, как ты во всем этом разбираешься, - говорит Глер у меня из-за плеча.
— Разве ты не должен разбираться в этом лучше меня? - Я отодвигаюсь, чтобы вернуть дистанцию между нами до комфортного мне «достаточно далеко». И все же странно, что я не чувствую запах его крови даже сейчас, когда вынуждена соблюдать кровяную диету (это тоже часть моего «взыскания», как я поняла - уникальная, придуманная специально для того, чтобы я не слишком радовалась компании книг).
— Я не настолько хорош, - признается Глер.
Звучит достаточно искренне, чтобы мне расхотелось отвечать какой-нибудь привычной гадостью.
Я возвращаюсь за свободный стол неподалеку от стойки библиотекаря. Время уже позднее, в библиотеке царит затишье. Пара студентов (они сидят здесь едва ли не с обеда) обложились горой книг и, кажется, провалились в какую-то свою реальность. Никто не ждет моей помощи, и я наконец получаю возможность заняться своими делами. Невзначай кошусь на Глера, но тот снова занял излюбленное место у окна. Он может час кряду стоять, как изваяние: скрестив руки на груди, ровный, словно вколоченный гвоздь. Несколько раз меня подмывало спросить, о чем он думает, но каждый раз, вспомнив, кто он, а кто – я, это желание испарялось. Со временем его присутствие вообще перестало меня интересовать. Существует много других вещей, требующих моего внимания.
