Сам он отправился осматривать татей, один из которых стонал при каждом вдохе, а второго время от времени выворачивало.
Ждан задремал. Привалившись к стене караулки. Краем уха слушал переговоры стражников, которые, то приходили, то уходили.
— Это кто? — спросил у товарищей очередной сменившийся, прислоняя бердыш к стене.
— Да убийц взяли. Странные какие-то, огненным перцем кидаются, ножи, отравленные у всех.
— А на кого напали?
— Да, вон на него, — похоже указали на Ждана. — Он, пока мы прибежали, троих утихомирил, ещё двое утекли.
— Силён! А в окольном городе слыхали, что было?
— А что?
— Парнишку-новика из башенной стражи прирезали, тоже из чуди. Два ножа в спине, один в горле и никого вокруг.
Если поначалу Ждан и думал, что кто-то подслушал их с Томицей разговор, то к утру уверился, что это точно было не так.
Пленные разбойники долго запираться не стали, а честно рассказали, что им заранее заплатили за убийство отрока из чуди, а вечером доплатили ещё за одного и указали, где оба будут. Кто заплатил, они сказать не могли, договаривался атаман и получал деньги, только он знал заказчика в лицо. Этот же неизвестный заказчик дал им порошок огненного перца, чтобы наверняка ослепить и убить обоих. Бандиты переоделись в скоморохов, чтобы никто не насторожился новым людям, выследили отроков, и всё прошло бы хорошо, если бы Ждан не начал метаться как заяц.
Ждан, слушая бандитов, мысленно поблагодарил странную говорящую собаку и вновь погрузился в мрачные размышления.
Конечно, уже к середине ночи, когда выяснилось, что весёлые скоморохи и наёмные душегубы — суть одна и та же шайка, стражники кинулись к торгу, но скоморошьего табора и след простыл. Выручать товарищей, бандиты, похоже, не собирались, а схваченные, понимая, что за нападение на воинов государевых, они розгами не отделаются, рассказывали много и охотно. В том числе и про то, где шайка хоронится, сколько в ней осталось человек и не балуется ли кто тёмной волшбой.
Ждана это уже мало интересовало. Не собирался он по лесам да полям за душегубами бегать, этим пусть разбойный приказ занимается. Интереснее другое: тот, кто заплатил за их с Томицей убийство сейчас здесь в крепости, и поймать его, скорее всего, не удастся, а значит, надо постоянно ждать новых нападений — не зарежут, так отравят, не отравят, так удавят или притопят. Кто? А поди найди виновника… Наверняка тот же самый, кто им смертельную ловушку в горах устроил.
А о чём они там с Томицей вечером говорили? А о том, что перед их уходом за стену, только дядька Аким, который провизией в детинце ведает, знал, каким путём они пойдут. Значит, надо как-то к этому Акиму подобраться, пока к нему самому не подобрались.
В пользу того, чтобы за Акимом последить, говорит и то, что сам заказчик бандитам жгучий порошок передал. А кому проще такую специю прикупить, чем тиуну?
На мгновение Ждан задумался, не рассказать ли о своих догадках страже, но потом отмёл эту мысль. Прав был Томица покойный — тиун это тебе не крестьянин сиволапый, он рядом с князем-воеводой сидит, так просто его не спеленаешь, а коли он прознает, что его ищут, то самому десятнику недолго останется живым ходить.
Вместо стражи, Ждан решил обратиться к кое-кому другому.
[1] Полушка — мелкая монета, весом 0,17 гр
[2] Тиун — привилегированный слуга, ведающий хозяйством, приказчик.
[3] Тать — разбойник(устар.)
— Это сколько же их тут! — сквозь зубы прошипел Ахмыл, отползая от края.
Цветава ничего не ответила, только шевелила губами, пересчитывая выбирающихся из шатров упырей. Она постоянно сбивалась, но всё равно выходило никак не меньше полутора сотен.
— Уходим, — наконец прошептала она и бесшумно поползла прочь от обрыва.
Ахмыл не отставал, хоть и был, судя по всему, недоволен. Ну да, ему только дай волю, так побежит в одиночку хоть упырей рубить, хоть волкодлаков кулаками молотить. Молодой ещё, смелости много ума мало.
От этих мыслей Цветава криво ухмыльнулась, нашлась тоже старуха, ей-то самой только-только стукнет восемнадцать, а выглядит так ещё младше — худая, жилистая и совсем низкорослая для девушки из чуди, едва выше обычного мужа. Но опыта в сшибках с нечистью ей не занимать, так что сейчас, когда в разведку пошли, десятник её старшей поставил. Ахмыл, конечно, надулся, но спорить не стал и даже сообразил не ворчать о том, где бабье место. Не забыл, выходит, прошлого урока.
Когда отползли подальше, поднялись на ноги и пошли бесшумно, следя внимательно не только за тем, чтобы камешки под ногами не хрустели, но, и чтобы травинок не ломать. Идти так получалось медленно, зато если следопыта пустят, то придётся ему покрутиться, пока хоть что-то обнаружит, а чем больше времени враг на поиски потратит, тем больше времени у них будет, чтобы к встрече подготовиться.
— Что скажешь? — не выдержал первым Ахмыл.
— Слишком много, — ответила Цветава и задумчиво пробормотала: —Не понимаю…
— Чего ещё ты не понимаешь? — вскинулся парень, но она только сердито мотнула головой и не подумав отвечать.
