Сержант присел на ступеньках префектуры и подбадривал меня, отмечая хлопками ладони по колену самые удачные моменты. Префект высунулся из окна своего кабинета, сделал большие глаза и засунулся обратно. Больше никого не было. Жаль, такое представление, а аншлага нет.
Даже для человека, барон двигался медленно, а уж против меня то и подавно. Через пару минут он выдохся и вообще стал похож на спящую улитку. Пора заканчивать. Я пропустил над головой очередной рубящий удар и от души врезал ногой ему в пах. Барон охнул, выронил шпагу, схватился руками за пострадавшее место, упал на колени, затем завалился набок и скрючился на земле в позе зародыша. Я ударил каблуком по его шпаге и сломал клинок у самой гарды. С полминуты я наслаждался его стонами, затем сказал:
– Оскорбление государственного служащего и вооружённое нападение. Параграфы двести три и двести десять Гражданского кодекса. Лет, эдак, на десять исправительных работ потянет. Что скажете в своё оправдание, гражданин Риан?
Он простонал в ответ.
– Очень невнятное оправдание. Но я его учту, – я ткнул носком сапога в его лицо, заставив заткнуться, – а теперь слушай меня внимательно, падаль. Ещё раз встанешь у меня на дороге – будешь проклинать свой день рождения самыми последними словами. Исправительные работы – не самое худшее, что я могу для тебя сделать. Понял?
Снова стон.
Буду считать, что понял. Я поманил сержанта рукой, развернулся и пошёл по улице. Легионер догнал меня шагов через двадцать и пристроился слева. Я бросил на него взгляд, не поворачивая головы. Его лицо расплылось в довольной улыбке, словно коту ведро сметаны перепало.
– Чему радуешься?
– Вы сделали то, что следовало. Местные во главе с бароном совсем обнаглели. Чхать они хотели на имперские законы, живут по своим варварским обычаям. А префект – соплежуй, только и может, что взятки брать да задницу барону до блеска вылизывать.
– А ты на что?
– А что я? Моя задача их охранять. Вот и охраняю.
– Да уж, видел.
Сержант помрачнел.
– Ещё раз меня за таким застанете – рубите голову, хрен с ней.
– Не бойся, отрублю. Второго шанса не дам.
Некоторое время мы шли молча.
– В шесть вечера я вернусь в префектуру. Будь тоже там, ты мне понадобишься. Сейчас можешь идти, – сказал я.
– Слушаюсь, – ответил он, развернулся и пошёл назад.
До вечера я свободен. Начинать что-то делать, пока префект не даст мне все бумаги – без толку. Я решил вернуться в трактир, выбрав на этот раз другой маршрут, захотелось рассмотреть местные достопримечательности. Свернул налево, прошёл несколько кварталов. Те же дворики, те же домики, то же самое количество ненавидящих и испуганных взглядов. Наконец я вышел к местному рынку.
Площадь на окраине, десятка четыре палаток – продукты, одежда, инструменты, несколько загонов со всякой живностью – домашние птицы, свиньи, несколько коров и лошадей. Слишком большой для такого маленького городишки, но нужно учитывать, что большая часть населения этой провинции живёт не в городах, а на фермах. Слишком большой? Я улыбнулся. Ничто, по сравнению с огромным крайканским Базаром. Весь этот городок меньше, чем главный рынок Империи.
Местные фермеры и ремесленники бойко рекламировали свой товар, пока не увидели меня. Я шёл между палаток, и гул рынка постепенно смолкал, оставались только голоса животных. Один широкоплечий паренёк, торговавший кузнечными изделиями, видимо не понял, кто я такой. Он звякнул чем-то на стойке перед собой и крикнул мне:
– Господин, подходите, выбирайте товар. Лучшая кузница на сто миль вокруг. Ножи…
Стоявший рядом кряжистый, бородатый дед двинул его кулаком в плечо. Паренёк клацнул зубами, закрыл рот и удивлённо уставился на него. Я подошёл к их палатке. Дед взглянул на меня из-под кустистых бровей и сказал:
– Господин, он не хотел ничего плохого. Молодой, дурной, не признал.
– Я тоже не хочу ничего плохого, – ответил я, – покажи свой товар.
– Проходите, смотрите, – он отодвинул паренька в сторону и отошёл сам, освобождая проход в палатку. Паренёк всё так же удивлённо хлопал глазами.
Я зашёл внутрь и стал рассматривать их изделия. Вилы, сапки и прочее меня не интересовали, а вот оружие всегда было моей слабинкой. Минут десять я простоял перед стойкой с ножами и мечами, доставая то один клинок, то другой, пробуя баланс, заточку, качество стали. Совсем неплохо.
– Не великоват ли арсенал для такого городка? – спросил я.
Дед недовольно поморщился:
– Знаю, что раскупят, может, лет через десять. Да к тому времени я ещё больше наделаю, если жив буду. Люблю я с оружием возиться, для души это. А то барахло, – он махнул рукой в сторону инвентаря, – мне радости не приносит.
Я взял пару метательных кинжалов висящих на стойке в двойных ножнах. Причудливый орнамент на четырёхгранных клинках, тонкие, как жала, острия, рукоятки из чёрного дуба. Больше всего меня заинтересовала странная дымчатая сталь. Я взвесил один из них на ладони. Удивительно тяжёлый, для своего размера.
– Сколько за пару? – спросил я.
– Восемьдесят империалов, – ответил старик.
Мои брови поползли вверх.
