Похороны Рамиро и Скади, Лара, сжимающая мою ладонь, хмурое лицо Флавио. Размышления о жизни и смерти. Ведь я тоже не вечен. Об этом редко задумываешься, но когда-то дым от моего костра также вознесётся вверх. Я не верю в жизнь после смерти и во всю эту чепуху о Едином, которой нас пичкают жрецы. Но тогда к чему весь этот карнавал, после которого нас сдают, как взятые на прокат костюмы?
Гилто назначает бывшего чистильщика в замы Флавио, а мне даёт двух стажёров. Невольно испытываю страх. Чистильщики. На моей совести уже столько преступлений, что частенько задумываешься о возможном наказании. Молодые стажёры напоминают меня самого восемь лет назад. Такие же наивные и жаждущие. Я немногим старше их, но рядом с ними ощущаю себя древним старцем.
Вот я на суде, пытаюсь изо всех слиться с нитью агента Императора. Хаос в голове растерянность и испуг. Он ощущает меня так же, как и я его. Приходит Умник, и мы вдвоём с остервенением разрываем тело и разум несчастного. Потом я добиваю его кинжалом. Облегчение.
Щемящая боль в сердце, пустота в душе и ощущение падения в эту пустоту – разрыв с Ларой. Бессмысленные слова, жалкие попытки остановить её уход. Вот я один сижу в пустом доме. Страдания до исступления, чувство невосполнимой утраты, круговорот одних и тех же фраз в голове, так и не сказанных любимой женщине. Жалость к себе и презрение, злость и потерянность.
Отрывки пьяного загула, я с палашом в руке гонюсь за истошно визжащей девицей, на которой из одежды лишь одни панталоны. Ани вскрыла этот утерянный фрагмент. А ведь я тогда убил бы её, если б смог удержать равновесие и не покатился по ступеням. Отчаяние владело тогда моим затуманенным алкоголем разумом. Боль от утраты была так велика, что я на мгновение полностью протрезвел, но потом снова забытьё.
Вот мы с Флавом обнимаем Роула. Наша неразлучная троица перестаёт быть таковой. Роул отправляется на войну, вернётся ли он? Я гоню эту мысль от себя. Чувствую себя неполноценным. Сначала ушла Лара, забрав с собой приличный кусок моей души, а теперь и Роул. Двое нефари из трёх, значащих для меня столь много.
Ани прокручивала эти отрывки моей жизни и многие другие, заставляя меня переживать их заново. Связывала их с давними воспоминаниями, начиная с раннего детства, опять возвращалась к тому или иному фрагменту. Я вертелся в этой ленте Мёбиуса от своего рождения и до сегодняшнего дня, пока мои фрагменты памяти выделяли и объединяли, рассматривали под лупой и правили.
Наконец она отпустила меня, почувствовав, что мой разум начинает сдавать. Я отрыл глаза и попытался встать с кушетки, но её маленькая ладошка легла мне грудь, не давая мне подняться.
– Не спеши, – сказала Ани и щёлкнула пальцами, давая сигнал Лекарю.
Тот подошёл ко мне, разминая кисти рук. Я вновь зарыл глаза и почувствовал тепло в области висков, вскоре охватившее всю верхнюю часть головы.
– Так глубоко ты давно не копала. А говорила, что будет стандартный осмотр – сказал я, не открывая глаз.
– Тому есть причина. И мы с Умником хотим поговорить с тобой по этому поводу, – услышал я голос Ани.
Тепло переместилось по шее и поселилось в груди. Лекарь продолжал инспекцию моего тела. Я немного помедлил, наслаждаясь приятным покалыванием кожи на голове, и сказал:
– Я слушаю.
– Мы с Ани считаем, что тебе нужно прекратить эксперименты с нитями, – сказал Умник.
– Они слишком непредсказуемы и, по большей части, негативно влияют на твою психику, – продолжила Ани.
– Это я уже слышал, и не раз. Моя психика, мои реакции, моё восприятие. Всё меняется, потому что я живу. И живу гораздо активнее многих. Только мертвецы совсем не меняются, пока до них аниматоры не доберутся, – ответил я.
– Изменения гораздо серьёзней и опасней, чем ты думаешь. Мне сложно их выделить, потому что я – часть тебя, и меняюсь вместе с тобой. Каждое чужое сознание оставляет в тебе свой отпечаток. Мне всё труднее избавляться от последствий чужих стрессов, психозов и прочего мусора. А ещё меня пугает твоя зависимость. Ты ведёшь себя как наркоман. Жажда новых впечатлений толкает тебя совершать новые слияния всё чаще и чаще, – голос Ани звучал всё взволнованней с каждой фразой.
Я открыл глаза, повернул голову и посмотрел на неё. Она стояла в паре метров от меня. Тревога яркой росписью проступала на её лице. Мне стало стыдно. Кто как не Ани беспокоится обо мне больше всех? С тех пор как я создал её, будучи ещё совсем мальцом, разве она хоть раз подвела меня?
– Я считаю, что ты права, – сказал я.
Ани немного успокоилась и чуть заметно улыбнулась.
– Прикосновения к нитям стоит свести к минимуму. Ты должна успевать устранять все негативные последствия, – продолжил я.
Её лицо вновь моментально потемнело, уже от гнева. Она открыла рот, но Умник опередил её:
– Одно из твоих последних слияний, чуть не привело к катастрофе. Только чудо спасло нас в том зале суда. Если бы Катилино разорвал связь раньше и выжил, то побежал бы прямиком к Императору с очень интересной историей. Что тогда было бы?
Лекарь опять вернулся к моей голове, я откинулся на кушетку и прикрыл глаза.
