Постепенно отчаянье завладело Мио, так что он прекратил свои бесплодные попытки и лишь безучастно сидел в дальнем углу своей клетки, даже не поднимая головы, когда в очередной раз к нему приходил страж. Так было и в тот раз, снова скрипнула решетка в его клетке, и кто-то вошел. Мио ожидал услышать стук опускаемой на пол миски, но его не последовало. Кто-то стоял в его клетке, и он вдруг понял, что это вовсе не служитель темницы, и его нос также сообщил ему, что это был кто-то другой — и его запах был ему знаком. Когда он наконец понял, кому тот принадлежит, его сердце впервые за долгое время радостно подпрыгнуло в груди и стало биться быстрее.
Подняв голову, Мио увидел Лику, та стояла у решетки, скрытая серым плащом, словно взятым с чужого плеча. На миг их глаза встретились, затем Мио вскочил и порывисто обнял ее, крепко прижав к себе.
— Что ты тут делаешь?! И как смогла проникнуть сюда?! — произнес он хриплым голосом.
— Мне Кали помогла, слава Древним, что я успела вовремя.
Мио слегка раздраженно пробормотал:
— Кали… опять за старое взялась.
— Эй, сейчас не об этом стоит думать. По прайду идут слухи, что скоро над тобой свершится суд.
— Суд?! И в чем же меня обвиняют?
— В измене.
— Что?!
— Да, говорят, что ты предал племя химерам.
От этих слов Мио буквально лишился дара речи. Между тем где-то вдали послышалось приглушенное звяканье. От этого молодая львица вздрогнула и, испугано прислушавшись, замерла на месте. Спустя несколько мгновений, когда звук, настороживший ее, утих, она решительно схватила Мио и потянула к выходу.
— Скорее идем, нам нельзя терять время.
Но тут с Мио словно спала незримая пелена, и его душа стала медленно наполняться негодованием. Он решительно высвободил свою лапу из лап Лики и тихо, но твердо произнес:
— Нет, я так не могу. Если я сейчас сбегу, то навсегда потеряю честь.
— О чем ты? Ты вот-вот жизнь свою потеряешь. Владыка в такой ярости, что никого и ничего не желает слушать. Когда к нему попытались обратиться твоя мать и кормилица, он едва не накинулся на них и прогнал прочь, не дав и слова сказать, стоило им только твое имя произнести.
В ее голосе звучала одновременно и мольба, и гнев. Но Мио был непреклонен. Решительно он вытеснил Лику за пределы клетки, после чего захлопнул решетку и, повернув ключ, вытащил его и вложил в лапу Лики. После чего просунул свою лапу между прутьями и ласково погладил ее по щеке.
— Послушай, не беспокойся обо мне, я справлюсь. Сейчас у тебя есть кое-кто более нуждающийся в твоей защите, чем я, — с этими словами он коснулся ее живота и, прижавшись к прутьям решетки, прикоснулся своим носом к носу своей самки.
— Ты должна покинуть прайд. Ты ведь знаешь, если меня лишат имени, что может произойти с тобой и с нашим малышом.
От его слов Лика сильно вздрогнула. Она отлично понимала, о чем говорил Мио — по ее телу пробежала дрожь, и все-таки она не спешила вот так просто отступить.
— Но…
— Молю, беги, пока еще это возможно. Возьми моего твердокрыла и скройся там, где ты и наш детеныш будете в безопасности. Клянусь, как только все разрешится, я найду вас.
— Если я спрячусь, как же ты нас найдешь? — ее голос дрожал так же, как и она сама, хотя она и постаралась произнести это с насмешкой.
— Найду, я всегда найду запах моей единственной самки. Хоть в этом мире, хоть за его пределами, в этом ты уж точно можешь быть уверена.
Тут снова что-то стукнуло, и послышались чьи-то далекие шаги и недовольное бормотание. Мио отпрянул от решетки и, нервно поведя ушами, громко прошептал:
— Скорее беги!
Лика не стала спорить. Бросив на него долгий, полный тоски взгляд, она поспешила скрыться в полумраке коридора темницы, а Мио, снова забившись в самый дальний угол клетки, погрузился в тяжёлые раздумья. Итак, его обвинили в предательстве. Все время он подозревал это, и все же, получив подтверждение своим подозрениям, он оказался не совсем готов к тому, чтобы принять это. В его душе стала закипать ярость, переполняя его до такой степени, что он едва сдерживал рев, рвущийся из его нутра.
Снова потянулись бесконечные минуты ожидания, но вот на пороге его клетки снова показался неожиданный гость. На этот раз им оказался Рау. Какое-то время он молча стоял и пристально смотрел на брата, скрестив передние лапы на могучей груди. Мио не выдержал напряжения и раздраженно пробурчал:
— Зачем явился?
В ответ тот лишь презрительно хмыкнул, и Мио снова почувствовал, как к его груди подкатывает волна негодования.
— Чего молчишь? Тоже решил, что именно я тот самый предатель? — с этими словами он резво поднялся и с вызовом посмотрел на брата, сжав кулаки и слегка скаля клыки, но вот Рау, похоже, его негодование лишь позабавило.
— Если бы поверил, то точно не терял бы тут времени на такого, как ты. Да уж, братец, ты кто угодно, но точно не предатель, мозгов маловато для таких хитростей. Хотя мне вот интересно — откуда ты узнал про обвинения?
Слова Рау слегка остудили гнев Мио, так что он смущенно потупил взгляд и отвел глаза чуть в сторону. Едва слышно он пробурчал:
— Как однажды сказал один торговец — даже у стен бывают уши.
