Мио почувствовал, как его снова накрывает волна гнева. Услышать такое предложение, похоже, в тот момент еще никогда в своей жизни он не слышал худшего оскорбления.
— Чтобы я, представитель племени огненных львов востока, и примкнул к химерам, да…
Однако закончить ему не дали — все с таким же насмешливым тоном его прервал предводитель:
— Похоже, вы забыли, кто вы теперь. Позвольте же мне напомнить, у вас больше нет племени. Мало того, у вас отныне нет даже имени, поправьте меня, если я лгу.
Эти слова подействовали на Мио как нырок в горный ледяной источник. С трудом сделав вдох, он внезапно осипшим голосом произнес:
— Вы весьма осведомлены, но даже так, я никогда и ни за что не присоединюсь к вашему сброду, к тем, кто идет против воли самих Древних. Да я скорее войду в их обитель безымянным, если уж на то будет их воля.
Не успел он закончить, как воздух снова затрясся от хохота предводителя. Наконец, когда он справился с приступом безудержного смеха, произнес:
— Воля Древних. Что же, позвольте уточнить — кто как ни я и все члены моего отряда исполняют волю Древних как никто в этом мире?
Мио посмотрел на него — в его глазах читалось замешательство и одновременно такое негодование, словно еще никогда он не слышал ничего более мерзлотного. У него даже не нашлось что сказать от охватившего его возмущения. Казалось, слова застряли в его горле, словно он разом превратился в одного из безмолвных, а его собеседник тем временем продолжил:
— О да, все мы исполняем их волю, иначе почему же всем нам позволено здесь находиться, ваше высочество? А я вам скажу почему. Первый закон Древних: выживает лишь сильнейший. он вам должен быть хорошо известен. Ну так вот, лично я вобрал в себя силу своих родителей в полной мере, как и положено по закону Древних. Прежде чем под моим началом встали те, кого вы называете сбродом и отверженными Древними, я по силе превзошёл всех в племени и своего отца, и моей матери. Что это, как не исполнение воли Древних, а, ваше высочество?
Он замолчал, а Мио не знал, что ему возразить. Он и до того задавался этим вопросом, но теперь, услышав его от того, кого все, кого он знал, называли отверженным, теперь он просто не мог игнорировать его. Однако и ответа у него не было, не только, чтобы озвучить его для своего собеседника, но даже для самого себя. Медленно он опустил голову, плечи его поникли, он весь сжался, словно неведомая тяжесть навалилась на него всей своей неотвратимой тяжестью, готовая вот-вот раздавить. Между тем предводитель, окинув его полупрезрительным взглядом, вышел из клетки, и прежде чем за ним захлопнулась решетка, он коротко произнес:
— Как следует обдумайте все это, прежде чем дать свой окончательный ответ, — с этими словами он наконец ушел, оставив окончательно сбитого с толку пленника одного.
Мио обессиленно прислонился к прутьям клетки и так и замер, не в силах даже просто думать — настолько опустошённым он себя чувствовал. Но все это было лишь началом его личного кошмара. По приказу предводителя, его клетку перенесли из отдаленной части лагеря в его центр, и там ему пришлось стать невольным свидетелем того, как привольно вели себя химеры в столь когда-то священном и, казалось, неприкосновенном месте. Мало того, то и дело он наблюдал, как в лагере появляются, а затем бесследно исчезают различные пленники, пригнанные сюда химерами.
То и дело он слышал крики и стоны несчастных, просящих помощи или молящих о пощаде. Все, что он мог — лишь метаться по своей клетке и рычать от бессилия. Но крики были лишь частью всего, что ему пришлось познать. Однажды он услышал восклицания какого-то очередного несчастного, когда он пригрозил своим мучителям карой Древних. В ответ предводитель химер подтащил его почти вплотную к клетке, где сидел Мио. Тот увидел юного представителя племени ланей. Молодой самец, судя по виду, едва переступил грань взрослой жизни и был намного юнее его самого. Его одежда представляла из себя какие-то покрытые грязью и пятнами крови обрывки, в его еще почти совсем по-детски огромных глазах, читался ужас, хотя он и старался изо всех сил не показывать его. Предводитель, приставив к его горлу клинок, произнес так, чтобы его услышала не только его жертва, но и сидящий в клетке пленник:
— Интересно, и кто же сейчас остановит меня? Сами Древние или быть может ваш владыка, поставленный ими над вами для вашей защиты, на которую вы так уповаете? Давай посмотрим, кто из них будет первым, раз уж ты так в них веришь, — с этими словами он без колебаний полоснул по его горлу.
Несчастный захрипел, а все, что оставалось онемевшему от ужаса Мио — стоять и смотреть в его угасающие глаза. Между тем предводитель равнодушно бросил обмякшее тело на землю и безразличным тоном произнес, обращаясь к одному из находящихся в тот момент рядом из своих подручных:
— Эй, займитесь им. Не хочу, чтобы его мясо стало чересчур жестким.
