Когда звук окончательно стих, все наконец смогли перевести дух, и тут Мио внезапно обнаружил, что рядом с ним нет его ученика. Он с беспокойством стал искать его среди сбившихся в небольшие группы и бурно обсуждающих происшествие охотников, но и там тигренка не оказалось. Беспокойство Мио достигло невероятной высоты. Он почти был уверен, что тот ввязался в какую-то авантюру, воспользовавшись переполохом. Вернувшись на то место, где они не так давно сидели в засаде, он стал внимательно изучать следы и вскоре нашел то, что искал. Как он и опасался, они вели вглубь зарослей, ведущих прочь от места охоты.
Он шел по следам какое-то время, но скоро те оборвались, словно тигренок взлетел или провалился под землю. Напрасно он тщательно осматривал все вокруг, ища хоть какие-то признаки его присутствия. Мио остановился в растерянности. Что ему теперь делать: попытаться искать дальше самостоятельно? Но что, если юный авантюрист попадет в беду, как было уже не раз из-за его неопытности до того, как он сможет обнаружить его след, если вообще сможет. А если он отправится за помощью, то ему придётся столкнуться с насмешками остальных, что не справился с детенышем. И первым, кто не преминет это сделать, будет Харт, тот самый секач, место которого он занял, и за что тот до сих пор держал на него обиду. Да и доложить правителю точно не упустит такой возможности при случае.
Однако пока он колебался, до его носа долетел запах — это был запах его подопечного. Стараясь не упустить сей едва уловимый путеводный след, он пошел по нему и вскоре оказался на краю какой-то небольшой прогалины, судя по звуку, расположенной на берегу водного потока. Там он увидел беглеца, тот стоял на поваленном стебле и куда-то внимательно всматривался. Мио едва слышно выругался и, стараясь не привлекать к себе внимание, стал пробираться к поваленному стеблю. Так и оставшись незамеченным своим юным подопечным, он ступил на ствол и, только оказавшись за спиной юного наследника, он наконец подал голос:
— Может, потрудитесь пояснить, что вы тут делаете, ваше высочество?
Тот от неожиданности почти подскочил на месте и, резко повернувшись, несколько мгновений с неподдельным удивлением смотрел на своего наставника, возникшего рядом, словно призрак, а тот между тем, нахмурившись, продолжил:
— Вы должны находиться с остальными охотниками как минимум, не говоря уже о том, чтобы быть рядом со мной.
Тигренок пристыженно опустил ушки, но вскоре, когда его удивление от внезапного появления Мио прошло, он снова, как было это уже не раз, попытался отстоять свою личную точку зрения на все происходящее. Вновь проявив свое легендарное упрямство, которое довело немало его наставников до полного отчаянья, заставив отказаться от обучения сего необузданного детеныша, и даже Мио не раз уже подумывал об оставлении сего поста, каждый раз останавливаясь лишь от того, что все же хотел понять, почему тот так себя ведет, то и дело подвергая себя и окружающих неоправданному риску. Однако каждый раз натыкался на глухую стену, сотканную из упрямства и самонадеянности. Вот и сейчас тот, быстро оправившись от впечатления внезапного появления своего наставника, вновь упрямо приподнял подбородок, не отводя взгляд и даже несмотря на угрюмый взгляд юного льва, упрямо произнес:
— Я не остановлюсь как все они. Добуду этого безмолвного и докажу всем, чего стою.
От этих дерзких слов Мио на миг почувствовал закипающую в нем злость. На миг закрыл глаза и, сделав глубокий вдох, постарался взять себя в лапы, затем назидательным тоном произнес:
— Все, что вы пока способны доказать, это то, что все еще являетесь маленьким детенышем, не способным ни на какие бы то ни было здравые, взрослые поступки. Мы сейчас же вернёмся назад и…
— Нет! — закричал он с таким жаром, что тот даже нашел отклик в сердце Мио, слегка погасив его раздражение.
Похоже, тигренок придавал слишком большое значение своей первой охоте. Несмотря на все еще клокочущее в нем раздражение, тем не менее Мио все же отчасти понимал его. Он знал с каким трудом тому удалось уговорить своего отца отпустить его на эту охоту, а также за то время, пока он был его наставником, он не раз слышал обрывки пересудов приближенных правителя, касаемо маленького наследника. За спиной правителя шептались о том, что его наследник вовсе не является его сыном. Правитель был уже довольно немолод, когда у него появилась очень юная самка. Кроме того, долгое время она не приносила плода, а когда у нее наконец появился детеныш, у него совершенно неожиданно оказался необычный окрас, якобы это был знак ее неверности.
