1937 год, грозовые облака войны пока еще на далеком горизонте. Хью, Эдвард и Руперт Казалет вместе со своими женами, детьми и прислугой едут в семейное поместье, где планируют провести идеальное лето. Мелкие заботы и непоправимые горести, простые радости, постыдные тайны и тревожные предчувствия – что получится, если собрать все это под одной крышей? Трагикомедия жизни с британским акцентом.
Elizabeth jane howard
THE LIGHT YEARS Volume 1 of The Cazalet Chronicle
Copyright © Elizabeth Jane Howard 1990
Перевод с английского
Дизайн переплета и разработка серии
В оформлении переплета использована иллюстрация
© Сапцина У., перевод на русский язык, 2018
© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Э», 2018
Семья Казалет, ее родственники и домочадцы
Уильям Казалет (Бриг)
Китти (Дюши), его жена
Рейчел, их незамужняя дочь
Хью Казалет, старший сын
Сибил, его жена
их дети
Полли,
Саймон,
Уильям (Уиллс)
Эдвард Казалет, второй сын
Вилли, его жена
их дети
Луиза,
Тедди,
Лидия
Руперт Казалет, третий сын
Зоуи (его вторая жена; первая, Изобел, скончалась родами Невилла)
Кларисса (Клэри),
Невилл
Джессика Касл (сестра Вилли)
Реймонд, ее муж
их дети
Анджела,
Кристофер,
Нора,
Джуди
Миссис Криппс (кухарка)
Айлин (старшая горничная)
Пегги и Берта (горничные)
Дотти (судомойка)
Тонбридж (шофер)
Макалпайн (садовник)
Рен (конюх)
Билли (подручный садовника)
Няня
Инге (горничная-немка)
Эмили (кухарка)
Филлис (старшая горничная)
Эдна (горничная)
Няня
Бракен (шофер)
Эди (поденщица в загородном доме)
Эллен (няня)
День начался без пяти семь, когда будильник, который мать подарила Филлис в честь ее поступления на службу, сработал и звонил, звонил, пока она не заставила его умолкнуть. На второй скрипучей железной койке Эдна застонала, рывком отвернулась и уткнулась в стену; даже летом она терпеть не могла вставать рано, а зимой с нее порой и вовсе приходилось одеяло стаскивать. Филлис села, расстегнула сетку для волос и принялась снимать папильотки: вчера ей дали выходной на полдня, и она вымыла волосы. Выбравшись из постели, она подобрала пуховое стеганое одеяло, свалившееся ночью на пол, и отдернула занавески. Солнечный свет освежил и обновил комнату: перекрасил линолеум в цвет ирисок, сделал сизыми щербинки белого эмалевого кувшина на умывальном столике. Филлис расстегнула фланелевую ночную рубашку и вымылась так, как ее учила мать: лицо, руки, а потом, круговыми движениями, – под мышками, периодически окуная фланелевую мочалку в холодную воду. «Давай быстрее», – бросила она Эдне, слила грязную воду в ведро и начала одеваться. Скинула ночную рубашку, осталась в нижнем белье, натянула через голову утреннее платье из темно-зеленого ситца. Потом спрятала под чепчик нерасчесанные локоны-колбаски и завязала на талии передник. Эдна, которая по утрам мылась не так тщательно, ухитрилась одеться наполовину, даже не вылезая из постели, – напоминание о зиме (отопления в комнате не было, а окно девушки отродясь не открывали). К десяти минутам восьмого обе были готовы тихонько спуститься и пройти через спящий дом. На втором этаже Филлис заглянула в спальню, распахнула шторы и услышала, как нетерпеливо начал возиться в своей клетке волнистый попугайчик.
– Мисс Луиза! Четверть восьмого.
– Ох, Филлис!
– Вы же сами просили разбудить вас.
– А день хороший?
– Даже солнце выглянуло.
– Сними покрывало с Ферди.
– Не сниму – так вы быстрее сами встанете.
В кухне на цокольном этаже Эдна уже поставила чайник и перенесла чашки для прислуги на выскобленный дочиста стол. Чай был заварен в двух чайниках: темно-коричневом в полоску – для горничных и кухарки Эмили, которой Эдна отнесла чашку, – и белом, минтонского фарфора, который вместе с такими же чашками, блюдцами, молочником и сахарницей предстояло доставить на подносе наверх. Приносить ранним утром чай для мистера и миссис Казалет было обязанностью Филлис. Потом она забирала немытые кофейные чашки и бокалы из гостиной, а Эдна принималась проветривать и убирать ее. Но первым делом следовало самим выпить по чашечке обжигающе-горячего, крепкого индийского чая. Наверху пили китайский, о котором Эмили говорила, что ни в рот его не берет, ни на дух не переносит. Чай пили стоя, еще до того, как в нем успевал раствориться размешанный сахар.
– Как твой прыщик?
Филлис опасливо потрогала крыло собственного носа.
– Вроде проходит понемногу. Хорошо, что не выдавила.
– Я же тебе говорила. – Эдна, у которой не было прыщей, считалась неоспоримым авторитетом во всем, что к ним относилось. Ее советы, многословные, бесплатные и противоречивые, как ни странно, утешали: в них Филлис чувствовала живой интерес.
– Ну, нас прыщи богачками все одно не сделают.
Ничто другое тоже, мрачно подумала Эдна, зато Филлис – счастливая, хоть и с лицом у нее беда. Эдна считала мистера Казалета прямо душкой, глаз не отвести, вот только не
