Беззаботные годы полностью

Он настолько сильно влюбился в нее, что не мог не предаться с ней любви – ей казалось, что она вправе приписать ему хотя бы эти чувства. Но теперь она понимала, что прошлая ночь не имела к любви никакого отношения. Она не благосклонно отдалась ему: «О, Филип! Прошу… прошу вас!» Он обольстил ее, у него наверняка огромный опыт, в его постели перебывали десятки женщин. Он все продумал с самого начала. И если бы прошлой ночью она воспротивилась, он, вероятно, взял бы ее силой. Но если каждый вечер ходишь танцевать с мужчиной, зная, что его безудержно влечет к тебе, а потом приглашаешь к себе в квартиру, зная, что она пуста, чего еще можно ожидать? Как это он сказал? Что-то насчет ее слабостей, которых она не знает. А теперь, похоже, она не знала ничего другого и всецело состояла из них. Она и впрямь чувствовала себя слабой, низведенной до уровня… она никак не могла подобрать слово – животного? Потаскухи? Но они ведь, кажется, делают это за деньги? Если бы прошлой ночью встал денежный вопрос, платить была бы вынуждена она… Никакими стараниями ей не удавалось восстановить события так, чтобы они не вызывали чувства неловкости. Она погасила лампу и, устало ссутулившись, принялась подбирать с пола одежду, одеваться и укладывать чемодан, готовясь к возвращению в Суссекс.

Тем же утром во время завтрака Реймонд позвонил в Милл-Фарм с известием о смерти тети Лины. Нора сразу поняла, что произошло, услышав, как ее мать говорит каким-то не своим, искусственным голосом. Норе казалось, что никто не станет всерьез горевать о смерти тети Лины, ведь она была ужасно старой, хоть и радоваться тут нечему, однако она заметила, что тетя Вилли как будто заразилась маминым голосом, и теперь они одинаково восклицали, какое это горе. Похороны состоятся в понедельник, сказала Джессика, Реймонд решил, что Анджела и Кристофер должны сопровождать ее в поездке во Френшем.

– Ой, а можно и мне тоже? – попросила Нора. – Я еще никогда не бывала на похоронах!

– Бывала, – возразил Невилл. – На похоронах Бексхилла на прошлой неделе. Ты тоже присутствовала.

– Недели нет! – задумчиво произнесла Луиза. – И целы башмаки, в которых рыбкин гроб сопровождала…

– Тише, дети! А если вы уже позавтракали – идите.

Лидия сразу же уселась на место.

– Мамочка, а куда бы ты хотела, чтобы мы пошли? То есть куда бы хотела больше всего?

– К чертям, – подсказал Невилл, – ну или в уборную, наверное.

Джуди, которая всегда ела медленно, запихала свой тост в рот и спросила:

– А хоронить толстых трудно? Тетя Лина была просто великаншей, – пояснила она.

– Джуди, будь любезна замолчать и покинуть комнату!

– Вот и нам тоже пора, – сказала Луиза Норе, пока их не выставили.

Вилли вздохнула с облегчением, а потом сообразила, что Анджела все еще с ними.

– Не волнуйся, мама, мне тоже пора, а то я опоздаю на сеанс.

И она действительно позировала Руперту, который писал ее портрет, – ежедневно с десяти до часу, благодаря чему она проводила наедине с ним по несколько часов, не говоря ни слова. Портрет был почти закончен, но Анджела лелеяла надежду, что он начнет еще один.

– Порой я опасаюсь, как бы она не увлеклась Рупертом, – заметила Джессика, когда ее дочь покинула столовую.

– О, это совершенно неважно. Рупертом она может увлекаться сколько угодно. Думаю, она просто в восторге от того, что с нее пишут портрет. Помнишь, как ликовала ты, когда Генри Форд рисовал тебя для книги сказок?

– Да, но до него-то самого мне не было ровным счетом никакого дела. Просто взыграло тщеславие, – она слегка встряхнулась. – Господи, бедный Реймонд! Ему придется взять на себя все устройство похорон, а он ничего не смыслит в таких делах.

– Видимо, тебе придется ехать?

– Разумеется. Вот только детей мне бы не хотелось брать с собой. Кристофер страшно разнервничается, Реймонд начнет злиться на него, а Анджела, вероятно, надуется и скажет, что у нее нет подходящей одежды. И если уж на то пошло, у меня тоже.

– Могу дать тебе свое платье – черное с белым, если оно тебе не слишком коротко. А если ты оставишь детей здесь, значит, вернешься быстрее.

Вилли не говорила Джессике о своей возможной беременности, но знала, что будет скучать по сестре: больше она ни с кем не была настолько близка. Мало того, пробыв несколько недель рядом с Джессикой, Вилли осознала, как она одинока.