К сожалению, я всё так и не запомнил — только общий смысл. И даже если бы запомнил, вряд ли бы смог настолько виртуозно вплетать ругательства в свою речь. И это всё тот же человек, который утром предыдущего дня едва связывал десять слов в одно предложение? А всё просто — он вынужден был общаться совсем не на родном и привычном языке!
Заткнулся Олег Петрович только тогда, когда понял, зачем мне всё-таки нужна верёвка и высокий сук. Стоя на деревянной высокой колоде, поддерживаемый близнецами с двух сторон, и глядя на качающуюся петлю, он снова попытался достучаться до моей совести:
— Филь… Меня нельзя… Я это… Официальный представитель, облегчённый властью…
— Мозгами ты облегчённый, а не властью! — ответил я. — А бандитов во все времена, Олег Петрович, казнили через повешение… А ведь ты — бандит, кем бы ты там ни прикидывался…
— Я тебе это припомню! — хмуро заметил он.
— И правильно, не забывай! — посоветовал я, надевая петлю и затягивая её на шее посла. — Потому что вешать я тебя буду ровно столько раз, сколько у тебя жизней останется. И главному своему передай, чтобы во время следующих переговоров сворачивал подготовку к нападению. Всё, бывай…
Олег Петрович ещё многое мне хотел сказать. Очень многое… Но не смог — сложно говорить, когда горло пережало. Он пучил налитые кровью глаза, хрипел что-то… Связанные за спиной руки до петли не дотягивались, а ноги яростно дёргались, пытаясь достать до земли. И Олег Петрович медленно умирал, не в силах потерять сознание от удушья, хотя в реальной жизни уже бы вырубился… Всё-таки единиц здоровья у этого борова было очень много. Оказывается, повешение при игровых условностях — та ещё гадкая пытка… Я было пообещал себе, что больше так никогда не буду, но, боюсь, придётся иногда… Больше не могу на это смотреть… Собственно, никто досматривать и не стал. Мы как раз успели вернуться в лагерь к клеткам рабов, когда прилетел, наконец, победный лог.
Уроды кровожадные — вот и всё, что я мог сказать про зрителей шоу… С другой стороны, присвоенное СО значило, что на какое-то время нас оставят в покое…
И если бы на этом всё закончилось! Рабов и часть гвардейцев мы сразу отпустили в Мыс, нагрузив добычей. К счастью, местные рабы одноногими не были и могли ходить сами. А вот мы сами небольшой группой засели на дороге, ведущей в земли Альянса… Довольно успешно: дорога оказалась популярной у небольших отрядов бандитов. Пока жители Мыса под руководством Саши разбирали честно награбленное имущество, я умудрился прокачать двадцать восьмой уровень и даже набрал немного опыта про запас. До двадцать девятого уровня всё равно требовалось 73033 очков — так что было, куда ещё копить. В результате нашей засады ещё тридцать рабов было освобождено из лап бандитов и отправлено в Мыс. Последние материалы мы уносили уже под вечер — и следующие сутки встретили по пути домой.
— На большом воздушном шаре, манда-а-а-а-а-р-и-и-и!
Какой воспитанный всё-таки мальчик Плутон! Понял в полёте, что неприлично вышло — и добавил один слог. Хотя всё равно вышла какая-то пошлятина… Чего-то у нашего парня про шары заело… Вообще я всё жду, когда же у него закончатся песни про полёты и возвращение домой. Однако, может, эта тема реально вечная?
Гордо натянув сапоги на ноги, я выполз из своего «склепа» на улицу и огляделся. В Мысе начинался новый день, и провести его надо было с пользой. На восточном пляже Котов уже начал гонять ополченцев, мои верные «гвардейцы» готовили завтрак, а у меня в голове зрели планы — один коварнее другого.
Хотелось вернуться к стоянке бандитов и пройтись дальше по дорожке, поискав следующий лагерь. Хотелось загнать гвардию полным составом в джунгли на плато или начать строительство лодок. Но стоило мне направиться в кафе на завтрак (ну надоело мне самому готовить!), как меня окликнул Бел.
— Ну что, готов? — с хитрым прищуром спросил он.
— К чему это? — удивился я сначала. И только потом вспомнил про топоры… — Эй! Я вообще не подписывался лично деревья рубить!
— Ну уж нет, Филь! Всякая инициатива должна быть наказуема! — засмеялся мне в лицо этот вредный человек. — У тебя сила какая? Тридцать есть уже?
