Вот ведь гадство, а. Но после произошедшего тут мне быть Татарином точно больше не хочется. Это как с Гитлером. Где-то читал, что после окончания Великой Отечественной и до наших дней ни одного этнического немца в СССР и России не называли Адольфом, уж больно паскудные ассоциации у всего нашего народа с этим обычным, в принципе, именем. Причем именно у наших, в Германии такого не наблюдается. Помню, смотрел в детстве снятые в ГДР спортивные телепередачи, вроде наших «Веселых стартов», так там ведущий вполне спокойно откликался на Адди.
– Потери наши подсчитали? – снова спрашиваю я.
– Да, – кивает Артем. – Двадцать четыре человека убитыми, полсотни раненых, из них восемнадцать – тяжелые. Их в Галич отправили уже.
– В строю?
– Сто восемьдесят два «штыка». Легкораненые эвакуироваться отказались, так что это вместе с ними.
– Что из Галича говорят по подкреплению?
– Обещали еще полсотни ополченцев. И омоновцы костромские уже в нашу сторону выехали. Они как про своих узнали, даже и разговаривать там не стали ни с кем – в «Газель» свою загрузились и в нашу сторону рванули. Думаю, уже подъезжают. Парней на КПП я предупредил, ждут.
Ну, могло быть и хуже. По количеству нас будет почти столько же, сколько и вчера вечером, да десять профессионалов из ОМОН – подспорье хорошее.
– Боровкова не нашли? – без особой надежды спрашиваю я. – Ведь до самого боя в кафешке рядом был. А потом – как в воду канул.
– Нет, – отрицательно мотает головой Фишер. – Возможно, тело сильно изуродовано взрывом. Приметы какие-нибудь были особые?
– Чьи, мля, приметы? – раздается от входной двери знакомый голос. – Сан Саныч, охренела твоя голова! Ты что, опять меня в покойники пишешь?
На пороге, сжимая правой рукой ручку здоровенного деревянного ящика, окрашенного в стандартный армейский хаки, стоит Игорь собственной персоной, потный и распаренный.
– Я там по его заданию боеприпасы объемного взрыва ищу, а он меня тут хоронит! Не, ну не подлец, а?!
– О, нашлась пропажа, – с деланым равнодушием констатирует Фишер. – Прямо не прапорщик Боровков, а Кощей Бессмертный!
– Не, – не соглашается Руслан. – Для Кощея он слишком упитанный и симпатичный. Как в «Южном парке» того пацана звали, что в каждой серии помирал, а в каждой следующей – снова живой?
– Кенни, – автоматически отвечаю я.
– Вот-вот, Кенни и есть, – с серьезной физиономией кивает Гатауллин. – Вылитый. Еще б болтал поменьше – и вообще полное сходство.
– Кенни? – Игорь на мгновение задумался. – А что, нормально. Давно хотел себе позывной звучный придумать. Годится, заверните в красивую бумажку, беру!
– Ладно, пошутили-посмеялись, давайте о деле. По оружию и боеприпасам что? – это снова Руслан.
– Так а я об чем?! – чуть не в голос возопил Боровков-Кенни. – Сперва искал, потом – на себе волок!
– Что искал? Что волок? – По глазам вижу, Фишер уже не шутит.
– Так выстрелы ж к гранатомету! – Игорь даже не понял, какая гроза его только что счастливо миновала. – Ну, объемно-детонирующих, уж извини, Саныч, не нашел, а вот фугасных и кумулятивных по полтора десятка – получи и распишись. И противопехотных пять штук. Нужны?
– Очень, – отвечает за меня Фишер. – Но ты не один, кто боеприпасы и оружие собирал. Совсем цифрами вас грузить не буду, да и не подсчитано все до конца… Но исходя из нашего количества, с учетом подкрепления из Галича, по четыре БК[21] на нос у нас уже имеется.
– Штатного или «кавказского»?[22] – уточняю я.
– Штатного, к сожалению, – чуть мрачнеет Артем. – Но и это немало. И Галич нас тут не бросит. Да и трупы на улицах еще не все проверены…
– К вопросу о трупах. Как там движется с телами бандитов?
– Пленные шуршат, как финские электровеники. Умеешь ты, Татаринов, личный состав мотивировать.
– Я такой личный состав в гробу видал, в белых тапках, – отмахиваюсь я.
Впрочем, Рыбальченко прав: грамотная мотивация – великое дело. Когда я распорядился отрядить немногочисленных пленных, понятно, под конвоем на сбор и захоронение тел уголовников, некоторые из них попытались привычно врубить дурака. Мол, начальник, били нас сильно, ноги не ходят, спина не гнется… В общем, их послушать, так я им еще и талонов на усиленное питание задолжал. То ли в край охренели, уроды, то ли с бодуна не сообразили, насколько сильно власть переменилась.
– Так! – скомандовал я. – Кто не может работать по состоянию здоровья – два шага вперед!
