– Богами, – повторил он. – Так что если человек обладает подобными силами, но еще не знает, как их использовать… – он замолчал, увидев, как Малахия выходит из-за деревьев, окружающих лагерь с другой стороны.
Надя тоже уставилась на него.
Серефину очень хотелось вновь завладеть своим телом. Но он не знал, как это сделать. И даже возникла мысль, что это начало конца.
Что он настолько сильно лишился контроля, что уже не сможет его обрести. А существо – кем бы оно ни оказалось – полностью завладеет им.
Надя вновь повернулась к нему и посмотрела в правый глаз.
– Какой бог поймал тебя?
– Велес, – ответил Серефин и попытался рассказать о втором существе, но понял, что не может.
Что-то удерживало его, не давало выдавить и звука. Слова застревали в горле.
Но Надя не заметила его внутренней борьбы. Она кивнула со спокойным выражением на лице.
– Не беспокойся о Малахии. Скоро он перестанет быть проблемой для всех.
В лесу, по которому они пробирались, ощущалось что-то первобытное. Здесь царила зима, но создавалось ощущение, что она никогда не покидала этого леса. Вечный полумрак, создаваемый кронами деревьев с иголками, которые, в отличие от листьев, не опадали в холодное время года. И в этих потемках они шли вперед, чувствуя на себе чужой взгляд. Взгляд существа, очнувшегося после тысячелетней спячки и наблюдающего за ними из засады.
Их компания изгоев оказалась довольно хорошо подготовлена к такому долгому путешествию. И к счастью, Надя знала, как пройти сквозь этот лес.
Вот только даже понимание, что эта полутьма вызвана лишь густо растущими деревьями, не делала атмосферу менее пугающей. А осознание того, что они направлялись к месту, хранящему дух древних, которые все еще обитали во мраке и которых редко тревожили смертные, никак не успокаивало.
Чем дальше они заходили, тем более старым и большим становилось все вокруг. А деревья, встающие на их пути, казались огромными исполинами.
«
С каждым днем Серефин лишался контроля все больше и больше. И второе существо – то, что обладало ужасным голосом, – забирало у него немного больше, чем Велес. Хотя и древний бог потихоньку отдирал частички его души.
Так что Серефин начал осознавать, что не выживет.
Малахия подошел к нему и зашагал рядом. Как бы Серефину ни хотелось держаться от брата подальше, это не получалось осуществить.
– Ты, наверное, считаешь нас сказочными идиотами, – заметил Серефин, опираясь для помощи на палку, которую подобрал по дороге. – И поэтому продолжаешь прикидываться хорошим и полезным.
– А ты думаешь, лучше держать ножи за спиной друг у друга? – поинтересовался Малахия. – Этот лес убьет нас задолго до того, как появится возможность напасть друг на друга.
Серефин вздрогнул. А Малахия провел пальцами по уголку рта, и они окрасились кровью. Он нахмурился. Очертания его тела слегка дрожали, когда безумство, которое он так старательно скрывал, попыталось вырваться наружу.
– К тому же мы оба хотим лучшего для Транавии, – продолжал Малахия, словно не заметил крови.
Как же это по-транавийски.
– Ты предлагаешь мне заключить перемирие?
– Ну, я бы не сказал так пафосно. – Его голос сочился от отвращения.
– Ты приказал убить меня.
Малахия усмехнулся.
– Я всего лишь сказал Изаку, что для заклинания ему понадобится могущественный маг.
Острая боль пронзила грудь Серефина. Отец сам обрек его на смерть. Потому что никогда не считал его достаточно хорошим сыном. Так что при первой появившейся возможности Изак попытался избавиться от него.
– Ты прекрасный правитель для Транавии, – продолжал Малахия. – Несмотря на некоторые решения. Возможно, тебе бы удалось убедить меня отказаться от некоторых планов.
– Но мной владеет калязинский бог, который пытается разорвать меня на части изнутри, – криво усмехнулся Серефин. – В конце концов, у нас может не остаться других вариантов.
Он ощущал какое-то странное ободрение в признании Малахии, что ему не нужны оба трона. Правда, это ничего не меняло. Серефину все еще предстояло решить свои проблемы, но подтверждение того, что Черный Стервятник мог в чем-то ошибиться, приятно грело душу.
Малахия задумчиво хмыкнул.
– Тот же бог, что вернул тебя к жизни?
Серефин кивнул.
– Интересно.
– Не особо. Он постоянно твердит, что не хотел выбирать меня. Он желал завладеть Надей, но из-за каких-то обстоятельств это не получилось.
Малахия посмотрел на клиричку, которая шла чуть впереди, рядом с царевной.
– Что она задумала, Малахия?
– Прикоснуться к богам, – сказал он. – Но думаю, она и сама этого не понимает. Не переживай, Серефин. Транавия всегда занимает в моем сердце главное место.
«Конечно. И именно поэтому ты спровоцировал переворот, который всколыхнул всю страну. Лишь в интересах Транавии».
