– Когти Стервятников покрыты ядом. И не сомневаюсь, что у твоего мальчишки они опаснее, чем у любого из его сородичей.
Надя нахмурилась и невольно дотронулась до бока. Но как тогда ей удалось выжить?
– А ты выжила и продолжаешь упрямиться. Я не могу дать тебе ответы, только совет.
– Я никогда не просила совета, – сказала Надя, игнорируя намеки ведьмы, что у нее есть ответы, которыми та не собирается делиться.
– Что ты собираешь делать? Кажется, у тебя нет на поводке чудовища, которое ты сможешь утянуть в страну его врагов…
– Я лишилась магии, – призналась Надя.
– А ты никогда не задумывалась о смысле своего существования? – поинтересовалась Пелагея.
«Как неприятно звучит», – подумала Надя. Она вновь уткнулась взглядом в кружку с чаем, от которого исходил теплый пар.
– Клиричка, которая умеет общаться со всем пантеоном богов – вот это невидаль, – появилась во время войны, когда все другие клирики исчезли. Так что же делает тебя такой особенной?
Надя проигнорировала вопросы, ведь не ведьме их задавать.
– Я думала, ты такая же, как и другие клирики: обладаешь собственной магией, которую боги используют и увеличивают, чтобы показать, что без них ты ни на что не способна. Но я ошибалась.
– Ошибалась, потому что сейчас я не обладаю вообще никакой магией?
– Ошибалась, потому что ты черпаешь силы совершенно из другого места, – поправила Пелагея.
Поднявшись на ноги, она положила куриные ножки на стол и взяла Надю за руку – черные завитки змеились по ее безымянному и указательному пальцам.
– Как думаешь, что это такое, а?
– Я использовала Велеса, чтобы украсть силу у Малахии, – объяснила Надя.
– И это делает тебя кем-то вроде магического Кашивхесе? Нет, дитя, это то, что долго таилось в тебе, а сейчас пробудилось и пытается забрать то, что ему причитается.
Мурашки от страха поползли по спине Нади.
– Я не привыкла ошибаться, – задумчиво произнесла ведьма. – Но насчет тебя ошиблась.
Почему Надя не могла оказаться глупым клириком, сделавшим неверный выбор? Как все было бы просто. Но нет, все считали ее клириком, способным остановить войну. И она потерпела неудачу. Может, поэтому ей и не хотелось знать, что в ней изменилось.
– Я не представляю, что мне делать, – прошептала Надя.
Пелагея присела на подлокотник кресла, стоящего напротив Нади.
– Я думала… – Надя замолчала. – Думала, что если сорву завесу, то все изменится. Даже если не получится убить короля. Но я сделала и то и другое, но все осталось, как и прежде.
– Разве ты не видишь вызванной тобой божественной кары?
– Видимо, нет.
– Просто ты недостаточно абстрактно мыслишь, дитя мое. Ты думала, что гнев богов обрушится в виде сжигающего все на своем пути пламени и бесчисленных разрушений? Боги так не поступают. Ты видишь это возмездие, просто оно падает и на Калязин.
Кровь отхлынула от лица Нади. Зима. Нескончаемая зима. Она заморозит их всех, уморит голодом. Конечно, это станет отличным возмездием для транавийцев, но как они поймут, чьих это рук дело?
– Думаешь, это все? Лишь какая-то противная погода? Надежда, ты же гораздо умнее.
Так ли это? Она оказалась недостаточно умна, чтобы разгадать ложь Малахии. Или вернуть его обратно. Это явно говорило о недостаточном уме.
Ведьма вздохнула.
– Думаешь, молодой, только вступивший на престол король сражается за свой трон из-за собственной бездарности? Он так же безжалостен и кровожаден, как и подобает транавийскому королю… если не больше.
– Ох, – выдохнула Надя. – Божидарка?
– Или Вецеслав. Любой из богов, а не исключено, что и несколько сразу, могут использовать короля в своих планах, пока он действительно не падет.
Надя уставилась на потемневший деревянный потолок, испытывая какое-то нездоровое удовлетворение. Она ожидала апокалипсиса, а получила именно то, что хотела для Транавии: хаос.
– Ты действительно хочешь, чтобы Транавия пала? – спросила Пелагея. – Страна находится на краю пропасти, и хватит легкого толчка, чтобы они свалились в нее.
– И как это сделать? – спросила Надя.
Ведь это был единственный способ остановить войну, единственный способ искупить свою вину.
Легкая улыбка тронула губы ведьмы.
– Это случится скоро, – пробормотала она. – Очень скоро.
Только спустя несколько дней Надя смогла встать с кровати. Каждое движение – даже вздох – причиняло сильную боль, но она просто не вынесла бы еще одного дня в постели.
Костя постоянно кружил вокруг нее, и напряжение между ними нарастало сильнее с каждым днем, которым она держала его в неведении.
Честно говоря, Надя все еще надеялась избежать разговора. Ей не хотелось видеть разочарование на его лице.
Усевшись за стол, он пододвинул к ней кружку с чаем. Синяки на его лице почти сошли, став скорее желтыми, чем черными.
– Надя, ты должна поговорить со мной, – негромко сказал он.
«Ну, на самом деле я ничего ему не должна», – угрюмо подумала Надя. Дождь барабанил по грязным окнам, пока она ковыряла носком ботинка утоптанный земляной пол.
– Я просто хочу знать, что произошло. Вот и все. Почему ты ехала с принцем?
– Подожди, – подняв руку, перебила Надя. – Подожди. Ты тоже должен мне кое-что рассказать.
