Безжалостный хаос (ЛП) полностью

Когда она наконец уходит, я снова думаю об Элле. Интересно, как долго я еще буду держаться за нее? Достаточно долго, чтобы было больно, я думаю.

Но не настолько долго, чтобы это стало опасным.

Я не сделаю этого с ней. Никогда.

Мама не спит, когда я вхожу в трейлер без ключа от дома, замок сломан. Ее Сатурн стоит на подъездной дорожке, горит лампочка бензина, и я знаю, что завтра утром она будет сучить об этом, прежде чем уедет туда, куда, блядь, собирается. Ее не волнует, что я весь день ходила на работу, так как наконец-то смогла воспользоваться ее машиной. Она просто злится, что я пользовалась ею два дня подряд. Вчера для Ковчега, а сегодня, чтобы попытаться всучить нам гребаные деньги.

Два полных дня я не видела Маверика, после того как попросила его подбросить меня до моего дома в понедельник, чтобы я не пропустила Ковчег. Он не заходил. Не звонил.

И я не могу перестать думать о нем.

— Ты опоздала.

Мои глаза ловят мамины, когда она сидит на потертом диване, скрестив ноги, обхватив себя хрупкими руками. Ее рыжие кудри коротко подстрижены, дикие вокруг бледного лица. Под глазами у нее круги, похожие на синяки — возможно, это действительно синяки, потому что кто знает, где она была последние несколько недель. Мы мало видели друг друга.

— Ты опоздала, и нам нужно поговорить.

Я закрываю за собой дверь и бросаю взгляд на короткий коридор, ведущий к моей комнате. Я могу забежать внутрь. Хлопнуть дверью. Запереть ее. Надеть наушники и крикнуть ей, чтобы она отвалила.

Я чувствую вес своего телефона в заднем кармане джинсов.

Я могу позвонить Маверику.

Я могу позвонить Маверику.

Я думаю об этом. Целых пять секунд я думаю о том, чтобы сделать именно это. Он бы приехал, я думаю. Но мы не друзья. Мы не встречаемся, несмотря на то, что он мог сказать последнему трахальщику моей мамы, чтобы позлить его. Мы приятели по траху. Он так зол на мир, на вещи, о которых отказывается говорить, а я изголодалась по вниманию. Он дает его так хорошо.

В основном это больно и плохо, но это внимание. И иногда… иногда он милый.

Но все равно… он может не прийти. Он может быть сейчас с другой девушкой. Может быть со своими друзьями. Возможно, ему есть чем заняться в среду вечером, в отличие от меня.

Но опять же… благодаря ему у меня в холодильнике есть все необходимое. Все ли парни покупают продукты девушкам, с которыми трахаются? Шейн покупал, пока… не исчез.

Я прислоняюсь к входной двери, крепко сжимаю ключи от машины в руке. Я не говорю ни слова, глядя на маму.

Она выглядит намного старше своих тридцати пяти лет. Прищуренное выражение лица, мешковатые пижамные штаны, большая белая футболка.

Она проводит тыльной стороной ладони по носу и хнычет.

— Откуда взялась эта еда?

Я знаю, что она ее ела.

Я хожу так далеко, как только могу, чтобы найти работу в радиусе пяти миль от этого места. Я устроилась на заправку. В семейную чизбургерную. Я даже зашла в захудалую таверну с дверью, которая едва держится на петлях.

Владелец предложил мне работу, уставившись на мои сиськи.

Я все еще раздумываю над этим.

Когда я возвращаюсь после всего этого, часть еды всегда пропадает, на полу остается беспорядок, который я подметаю.

Но мой желудок больше не урчит. Она больше не кричит на меня за это.

— Какое это имеет значение?

Зеленые глаза моей мамы, так похожие на мои, сужаются. Ее челюсть сжимается.

— Это парень?

Я закатываю глаза, ударяюсь головой о дверь у себя за спиной, глядя в низкий потолок. Я не отвечаю ей.

— Элла, когда я задаю тебе вопрос, ты должна…

— Ответить мне, — заканчиваю я за нее, опустив подбородок, чтобы посмотреть на нее. — Я знаю, — её слова напоминают мне о Маверике. Только когда он говорит это, я испытываю небольшой восторг от осознания того, что злю его. Нажимаю на его кнопки. Когда это говорит моя мама… я просто хочу дать ей пощечину.

— Почему ты такая маленькая сучка? — огрызается она, широко размахивая руками.

Вот так.

— Ты чертовски неблагодарная, лентяйка, — она дергает головой в сторону кухни. — Ты, наверное, сосешь член этого парня за еду, Элла. Что с тобой не так?

Я не говорю ни слова. Я просто позволяю ключам в моей руке чуть сильнее прижаться к моей ладони.

Ее губы сжались в тонкую линию. Ее грудь вздымается.

— Эта гребаная ферма не научила тебя хорошим манерам, как я вижу, — она улыбается, морщины под ее глазами морщатся.

Моя грудь напрягается.

— Я не думаю, что тебе нужно туда больше ходить, Элла, — она встает на ноги. — Дай мне мои ключи, — она протягивает руку, на ее лице самодовольное выражение.

Я думаю о Конноре. Может, он подвезет меня на следующей неделе. Но я не даю ей ключи. Мне нравится Ковчег, так же как и дом Маверика, потому что он не здесь.

— Элла! Отдай мне мои чертовы ключи сейчас же, маленькая сучка! — кричит она, шагая ближе ко мне, пол скрипит под ней. Она моего роста, но худее меня, и я думаю о том, каково это — тащить ее за волосы и врезать головой в большой телевизор, стоящий на журнальном столике рядом со мной.