Безжалостный хранитель полностью

Я думала точно о том же. Предполагается, что это будет только один раз, но как я могу вернуться к тому, что было до этого? Теперь, когда я знаю, каков он на вкус, чувствую, как его сердце бьется о мою собственную грудь, вижу огонь в его взгляде, когда он смотрит на меня, ничто уже не будет прежним.

Мы никогда не сможем вернуться назад, и было глупо верить в обратное.

И если я позволю ему трахнуть меня, на этом все закончится.

Ты знаешь, что говорят о девушке, которая всегда помнит свой первый раз. Этого не может быть с мужчиной, который должен поставить свою жизнь выше моей.

— Я кончу, если ты не притормозишь, — хрипло говорит он.

— Все в порядке, — бормочу я в его член. — Просто сделай это.

Он садится, нахмурив темные брови. — Я не говорю, что потом не смогу ходить, но…

— Этого не произойдет, — выпаливаю я вокруг его члена.

— Что? Почему? — Он отстраняется и садится прямо на кровати. Струйка слюны стекает у меня изо рта, и щеки заливает другой жар. Так чертовски неловко. Как будто этого момента недостаточно.

Я ни за что не признаю, что я девственница, и я боюсь его огромного члена и, что более важно, боюсь привязаться к нему.

— Это не имеет значения. Ты хочешь, чтобы я отсосала тебе или нет?

Что-то вроде обиды мелькает в его темных глазах, и его челюсть напрягается. — Это не то, чего я хочу, Иза… Дело не только в том, чтобы кончить.

— Тогда в чем дело? — Я хватаю одеяло с его кровати и заворачиваюсь в него, внезапно осознав, насколько я обнажена. — Ты сам сказал, что это было разово, отдушина для нас обоих. Так почему так важно, как ты достигнешь оргазма?

Его губы сжимаются в жесткую линию, и сухожилия вздуваются на подбородке. Пальцы его левой руки сжимаются в кулак, когда он начинает другой затягивать резунку вокруг запястья. Я чувствую, как в нем закипает гнев. Только я понятия не имею, почему он так зол. — Ты такая гребаная соплячка, — шипит он и спрыгивает с кровати. — Я знал, что это плохая идея. Ты всего лишь ребенок.

Я задыхаюсь, раскаленный стыд поднимается по моей шее. Пощечина причинила бы меньше боли. — Пошел ты, — выдавливаю я, едва сдерживая слезы. Он выходит за дверь, сжав свою несправедливо идеальную задницу, и я плотнее закутываюсь в одеяло, мчась к смежной двери в свою спальню.

Что, черт возьми, только что произошло?

Долг и желание

Раффаэле

Когда мы проходим через огромные ворота Колизея, нас охватывает величие древнего Рима, его история эхом разносится по бескрайним просторам. Но я не могу даже насладиться этим, не в полной мере. Я инстинктивно сканирую местность, отмечая выходы, потенциальные угрозы и расстояния между нами и другими группами. Но даже когда я выполняю свои обязанности, мое внимание рассеивается — в основном из-за Массимо и этой глупой улыбки на его лице, когда он стоит слишком близко к моей клиентке.

Черт, даже в моей голове этот термин кажется неправильным. Он не охватывает ни грамма того, чем Изабелла стала для меня. Даже сейчас, чертовски разозленный и сбитый с толку из-за прошлой ночи, я не могу отвести от нее глаз.

— Представь себе зрелища, которые когда-то наполняли эту арену, Изабелла, — говорит Массимо, привлекая мое внимание к паре, прогуливающейся по полутемным коридорам. Его голос полон страсти, и это только еще больше бесит меня. Он рисует яркую картину гладиаторов и ревущей толпы, и я почти слышу звон мечей и крики тысяч людей.

Будь он проклят за то, что такой хороший рассказчик.

Глаза Изабеллы загораются с каждым словом, ее очарование становится очевидным, и я ревную, так чертовски завидую, что именно ее профессор разделяет с ней этот момент. Это мой город, и она моя клиентка. Она придвигается к нему ближе, ловя каждое его слово. Иногда их руки соприкасаются, и хотя каждое прикосновение кажется случайным, оно царапает меня, как наждачная бумага. Трудно не увидеть в каждом случайном прикосновении, в каждой улыбке между ними просчитанный ход Массимо.

Dio, я придушу этого bastardo, если эта рука еще раз коснется ее задницы.

Моя роль требует невидимости и бесшумности, черт, которыми я овладел за эти годы, но сегодня это кажется невозможным. Не после вчерашнего дерьмового шоу. После того, как я вылетел из дома, как coglione, я часами расхаживал по кварталу перед квартирой. Я никогда не осмеливался заходить слишком далеко, даже с двумя охранниками, стоявшими внутри вместе с Изабеллой, и обычными тремя вдоль внешней границы жилого дома.

Я явно сошел с ума, набрасываясь на нее подобным образом. Она ничего мне не должна, ни минета, ни секса. Я умирал от желания попробовать ее киску на вкус в течение нескольких месяцев, я сделал это, потому что хотел, а не потому, что ожидал чего-то взамен. Но, оглядываясь назад, я уверен, что именно так все и вышло.

Нет, настоящая причина, по которой я взбесился, еще хуже.

Мне было чертовски больно.

Обидно, что она так мало думала о том решающем моменте между нами.