– Ты его даже не знаешь. Вообще-то он
Ноздри Коула опасно раздулись.
– Ну и ублюдок.
Я отмахнулась.
– Это все в прошлом.
Кроме того, Эбботт Карни целовался и вполовину не так хорошо, как Колтон.
В глазах Коула появился заносчивый блеск, когда он положил мою руку на свой член.
– Значит, не считая Эбботта Карни, я буду твоим первым?
– Да… нет, – сказала я, когда в памяти всплыло еще кое-что.
Забавно, как мозг иногда отодвигает ужасный опыт на задний план.
Коул изогнул бровь.
– Мне понадобится что-то более конкретное.
Я сжала его член через штаны в надежде, что у меня получится сменить тему. Последнее, о чем я хотела говорить, это
Особенно сейчас.
– Это неважно. – Я начала спускаться к подножию кровати. – Важно то, как сильно я
Коул состроил гримасу.
– Я сам проделывал это дерьмо достаточно раз, чтобы понимать, когда кто-то делает это со мной. – Он взял меня за подбородок. – Я не стану тебя осуждать. Кроме того, после моих собственных поступков я не имею права расстраиваться из-за чего-то, что сделала ты.
В обычных обстоятельствах я бы согласилась. Однако всегда есть исключения. И, к сожалению для меня, я его нашла. Или скорее… подрочила ему.
Твою мать.
Я резко выпрямилась на кровати.
– Пожалуйста, не сердись. Наверное, я должна была сказать раньше, но не было подходящего момента, чтобы упомянуть об этом. И, честно говоря, я об этом даже не думаю, просто вылетело из головы. Связываться с ним было ошибкой…
– Кто он?
– Поверь, для нас двоих будет лучше, если я не стану говорить. Разговор об этом только расстроит тебя. Как я уже
Вообще-то, если сравнивать с Коулом и половиной парней из раздевалки, это была очень
Коул выглядел так, словно его сейчас вырвет.
– Это был Оукли, так? – Он поднялся. – Клянусь Богом, я на хрен…
– Господи Боже.
То, как заходили желваки у него на скулах, сказало мне одно – это точно
Коул побледнел.
– Джейс?
– Нет! – Я легонько стукнула его по плечу. – Черт возьми, что с тобой? Я бы
Уткнув руки в бока, он пожал плечами.
– Это единственные парни, приходящие мне на ум. Ну, те, что могли бы меня расстроить. – Он скривился. – Черт. Это была Бьянка?
– О, Господи, – раздраженно воскликнула я. – У меня никогда ничего не было с твоим лучшим другом или членами твоей семьи, придурок.
– Кто тогда? – Коул взмахнул руками. – Кто этот таинственный человек, о котором ты не хочешь мне рассказывать?
– Томми, – призналась я. – Это был Томми.
Глава шестидесятая
Эта сраная ничтожная змея.
У меня уже были все основания его ненавидеть, но после того, как я услышал, что он сделал с Сойер, как он использовал ее, а потом пытался вести себя, будто какой-то благородный принц… Я мог с уверенностью сказать, что у меня появилась еще одна причина.
– Прости меня, – прошептала она. – Но…
– Тебе не за что извиняться.
Она не должна была просить прощения. Если кто и должен извиняться, так это
Можно сказать, момент был испорчен, и мой стояк официально пропал.
– Я умираю с голоду. – Я направился к двери. – Хочу заказать пиццу. Скоро вернусь.
– Коул.
Я обернулся.
– Да?
– Ты можешь поговорить о нем… На самом деле, я думаю, тебе станет лучше, если ты это сделаешь.
– Какого черта я должен хотеть разговаривать о Том…
– Я про Лиама.
Вот так просто растаявшие льды вокруг моего сердца начали вновь замерзать.
Я свирепо посмотрел на нее.
– Если у нас все получится, у меня есть три правила.
Она подняла бровь.
– Что?
– Никогда больше не ври мне. Никогда не связывайся с другими парнями. И никогда больше не говори про Лиама.
Мой убийственный тон ясно дал понять, что спорить тут было не о чем.
– Мне пора.
Я взглянул на ее тарелку. Она едва ли съела свой кусок пиццы. После той бомбы по имени Томми, которую она сбросила на меня, между нами повисло
– Я завтра весь день работаю. Я бы сказала, заходи, но… да.
Любое место, которое не давало мне увидеться с Сойер, заслуживало того, чтобы его сожгли.
– Передавай привет Стоуну. – Мучительная мысль, порожденная чистой ревностью, пробралась мне в голову. – Если с ним ты тоже не спишь.
Я пожалел об этих словах в ту же секунду, как они вылетели у меня изо рта, но было уже слишком поздно. Сойер смотрела на меня, как на непревзойденного мудака.