Безжалостный рыцарь полностью

Коул ответил, не задумываясь.

– В ту же секунду, когда Джейс дал мне в руки мяч.

– Любовь с первого взгляда.

Он усмехнулся.

– По бо́льшей части.

Коул принялся вырисовывать маленькие круги на моем позвоночнике.

– Когда ты поняла, что ты хочешь быть учителем?

– Я не хочу, – призналась я.

Он нахмурил брови.

– Но я думал…

– В смысле, я точно хочу быть учителем, – уточнила я. – Но я не уверена, что хочу преподавать естественные науки.

– А что бы ты хотела преподавать?

Не было смысла рассказывать ему, ведь этого точно не произойдет.

– Не важно. И я не хочу, чтобы ты надо мной смеялся.

– Я не буду смеяться… Только если ты не собираешься в цирковое училище.

Вот тут я начала хохотать.

– У меня не настолько большие ноги. – Я отвела взгляд. – Если бы у меня появился шанс, я бы хотела учить детей музыке.

В отличие от моей матери, я бы поддерживала их, чтобы они следовали за своими мечтами. И неважно, как они бы выглядели.

– Кто сказал, что ты не можешь?

– Это непрактично, Коул. Все больше школ избавляются от учителей музыки.

Он оперся на локоть.

– Но не все. Кроме того, ты всегда могла бы давать частные уроки.

Я задумалась об этом на секунду, но потом пришла к выводу, что это еще более непрактично.

– Нет. Я просто буду придерживаться плана.

Коул приподнял бровь.

– И в чем заключается этот план?

– Стать учителем естественных наук. Выйти замуж за хорошего южанина, который будет связан с церковью, родить одного ребенка… потому что большее количество детей просто разорит. Не говоря уже о том, что я растолстею.

За эту маленькую ремарку можно было поблагодарить мою маму.

– Звучит как чертовски скучный план.

Я перевернулась и уставилась в потолок.

– Можешь винить в этом моих родителей. Они годами затыкали мне глотку этим планом.

– Тебе необязательно следовать ему. Всегда можно придумать новый.

У меня вырвался смешок.

– Наверное. Но мой план не сильно отличается от их, кроме… – Нет, я точно не скажу ему этого. – Неважно.

Коул переплел наши пальцы. Он был не из тех, кому так легко можно сказать «неважно», и он просто забудет об этом.

– Ты же знаешь, что тебе придется сказать это, правда?

Я вздохнула. Ага. Иногда было проще дать этой упрямой заднице то, чего он желал.

– Ладно. В моей идеальной жизни я бы стала учителем музыки. – Я взглянула на него. – Вышла бы замуж за того, кто будет так сильно меня любить, что всегда станет бороться за эти отношения. И не имеет значения, чего ему это будет стоить. – Потому что я не хочу быть, как мои родители. – И я не хочу всего одного ребенка… Я хочу много детей.

После этих слов брови Коула взлетели вверх.

– Насколько много?

Я усмехнулась, подумав о маленьких коленочках, поцелуях, сказках на ночь и о том, что буду любить каждого из них так, что мое сердце будет готово разорваться.

– Четыре… Как минимум.

Он выдохнул.

– Черт. Это много. – Коул нахмурился. – Но, если их будет так много, кто-то один будет чувствовать себя забытым и покинутым. Особенно если он не будет любимчиком.

Я не могла не задаться вопросом, так ли он себя чувствовал в детстве? Так, будто Лиам, Джейс и Бьянка, были важнее, чем он.

Я не могла сказать, что не понимала этого, однако, к счастью для меня, у меня была лишь одна сестра, с которой мне приходилось соревноваться. Кэтрин всегда была маминой любимицей, но я знала, что папа втайне любит меня больше. Ну, или любил.

В любом случае, мне повезло почувствовать любовь хотя бы от одного родителя. Что-то мне подсказывало, что у Коула такого не было. И, Господи, насколько же это было дерьмово… Ведь его мать родила невероятного человека.

Жаль, что она этого уже не увидит.

Но и близко не так жаль, как то, что она не ценила Коула за его суть, пока была жива.

Немного подвинувшись, я провела пальцем по этим острым скулам.

– Дети – это не куклы или фильмы. Тебе не должен кто-то нравиться больше другого. Они все получат одинаковые кусочки моей души и сердца.

Так, как это должно быть.

Поднеся мою руку к своим губам, Коул поцеловал внутреннюю сторону моего запястья.

– Ты будешь потрясающей матерью, Сойер. – Взгляд, который он бросил на меня, резал до костей. – Не скоро, но… когда-нибудь.

Сердце так быстро колотилось, словно я только что пробежала марафон. Я не знала, пытался ли он так сказать мне, что видит нас вместе в долгосрочной перспективе, как и я, или же намекал, что это случится после того, как мы расстанемся и оба двинемся дальше.

Однако острая боль в сердце подсказала мне – я никогда не смогу уйти от Коула Ковингтона. Он не просто был у меня под кожей, нет, он похоронен настолько глубоко внутри меня, что я уже не понимала, где кончалась я и начинался он.

Я никогда не была человеком, который ходит вокруг да около, поэтому спросила его прямо:

– Ты хочешь такой жизни… со мной?

Его глаза стали настолько большими, что я побоялась, как бы они не выскочили из глазниц.