– Сделайте одолжение, взгляните, – сказал ключник и пригласил даму в дом.
Поразмыслив, не спросить ли ее, какого рода экземпляр она ищет, чтобы он мог ей помочь, он отказался от этой мысли, зная по опыту, как трудно описать ключ. Ведь чтобы найти ключ, нужно разбираться в замке.
Так что ключник позволил даме осмотреть весь дом. Он показал ей все комнаты, все комоды, все книжные шкафы, наполненные ключами. Кухню, в которой ключи лежали в чайных чашках и винных бокалах, за исключением тех немногих, которые были в ходу и ждали, когда их наполнят чаем или вином.
Ключник предложил даме чаю, но она вежливо отказалась. Он предоставил ей искать, а сам уселся в парадной гостиной, где, если он ей понадобится, его легко было бы найти, и стал читать книгу.
Много прошло часов, прежде чем дама вернулась к нему.
– Здесь его нет, – сказала она. – Спасибо, что позволили поискать.
– В саду за домом еще есть ключи, – сказал ключник и повел туда даму.
Весь сад был в ключах. Они свисали с деревьев на лентах всех цветов радуги, завязанных бантиками. Букеты из ключей стояли в обливных горшках и в вазах. В птичьих клетках ключи висели на крошечных качелях внутри, а птиц там не было. Ключи были вделаны в камни, из которых складывались садовые тропки. Журчащий фонтан бил из чаши, в которой, как несбывшиеся желанья, утоплены были груды ключей.
Сгущались сумерки. Ключник зажег фонарики.
– Как здесь славно, – сказала дама.
Она стала рассматривать ключи, собранные в саду: те, что в руках у статуй, и те, что привязаны к веткам выстриженных фигурно кустов. Наконец она остановилась перед деревом, которое только начало зацветать, и сняла один из многих ключей, которые свисали с него на красных шелковых лентах.
– Этот вам подойдет? – спросил собиратель ключей.
– Больше того, – ответила дама. – Это и есть мой ключ. Я потеряла его очень, очень давно. Я рада, что он отыскал к вам дорожку.
– А я рад вам его вернуть.
Потянувшись, ключник отвязал ленту от ветки, оставив ее свисать с ключа, который дама держала в руке.
– Я непременно должна вас отблагодарить, – произнесла дама.
– Не трудитесь, – ответствовал ключник. – Мне вполне достаточно того, что удалось помочь вам найти вещь, давно утраченную.
– О, – вздохнула дама. – Это не вещь. Это место.
Она протянула ключ перед собой чуть выше уровня талии, там, где положено находиться замочной скважине, если бы здесь была дверь, и ключ наполовину исчез. Дама повернула его, и невидимая дверь отомкнулась прямо посреди разбитого ключником сада. Дама толкнула дверь, та распахнулась.
Ключ с его красной лентой остался висеть в воздухе.
В дверном проеме ключник увидел залитую золотистым светом комнату с высокими арочными окнами. Десятки свечей стояли на столах наготове к большому празднеству. Слышались музыка и смех, но кто смеется, вне поля зрения. В окна видны горы и водопады, две луны, ярко сияющие на полном звезд небе, отражаются в мерцающем море.
Дама прошла в дверь, подметая длинным плащом золотистую плитку пола.
Собиратель ключей, стоя в своем саду, во все глаза смотрел на происходящее.
Дама вынула ключ с лентой из скважины.
Обратившись лицом к ключнику, приглашающим жестом отвела руку, побуждая его пройти.
Ключник последовал приглашению.
Дверь закрылась за ним.
Больше его никто никогда не встречал.
Закери Эзра Роулинс просыпается где-то давным-давно и за тридевять земель. По крайней мере, таковы его ощущения.
Не понимая, где он, одурманенный, не поспевая мыслью за телом, он чувствует себя так, словно продирается сквозь кристально-чистую трясину. Как будто он все еще во хмелю, но хмель этот какой-то неправильный.
Единственный раз, когда он испытывал что-то подобное, было после ночи, о которой он предпочел бы забыть, когда он перебрал с шардоне. Так вот, сейчас примерно то же яркое, чистое ощущение белого вина: покалывающее язык, островатое, с легким дубовым оттенком. И еще похоже на то, когда встаешь, не помня, как падал.
Он трет глаза, оглядывает размытые контуры комнаты, сбитый с толку тем, что выглядит она непомерно просторной, вспоминает, что он в гостинице, а потом, по мере того как в память прокрадываются сквозь трясину события прошлой ночи, осознает, что находится совсем не в отеле, и вот тут уж захлебывается паникой.
Прикрывает глаза, но реальность просачивается сквозь прочие чувства. В комнате пахнет недавно потухшим огнем в очаге, сандаловым деревом и чем-то темным, глубоким, что не поддается определению. Где-то вдалеке слышится звон, который, должно быть, и разбудил его. Матрас и подушки мягкие, как зефир. Любопытство ведет безмолвную войну с тревогой, которая мешает дышать, но он все-таки понуждает легкие работать медленно и равномерно, и тогда любопытство берет верх. Он открывает глаза.
