В комнате стало светлей, сквозь янтарного цвета стекла, встроенные над дверью, сочится из коридора свет такого теплого тона, что похоже скорей на закат, чем на рассвет дня. В комнате больше предметов, чем он успел разглядеть с вечера, и даже без очков видно, что у кресла стоит викторола, на каминной доске – свечи с восковыми потеками, а над камином висит морской пейзаж с парусником.
Закери на всякий случай еще разок трет глаза, но комната остается прежней. Не зная, что теперь предпринять, неохотно встает с зефирной постели и приступает к некоторой имитации своего обыденного утреннего распорядка.
Сброшенная вчера одежда валяется в ванной, одеревеневшая от краски и грязи. Любопытно, имеется ли здесь прачечная. Любопытно, но проблема стирки возвращает его в реальность, ведь ни сны, ни галлюцинации с такими земными проблемами, похоже, не сочетаются. Попробуй вспомнить хоть один сон, в котором присутствовала бы мысль “мне понадобятся свежие носки”, вряд ли выйдет.
В ванной тоже полно вещиц, которых он с вечера не разглядел: в зеркальном шкафчике обнаруживаются зубная щетка, зубная паста в жестяном тюбике, несколько аккуратно надписанных баночек с кремами и маслами и лосьон после бритья, пахнущий корицей и бурбоном.
Рядом с ванной, отдельно – душевая кабина, в которой Закери немало усилий прикладывает к тому, чтобы смыть с волос золотую краску и соскрести ее с кожи. В затейливых мыльницах там – несколько видов мыла, все с запахами древесными или смолистыми, как будто и впрямь приняты во внимание все ароматические пристрастия постояльца.
Завернувшись в махровую простыню, Закери проводит инспекцию дальше, надеясь обнаружить что-нибудь, что можно надеть взамен его пришедшего в негодность костюма.
По одной из стен высится гардероб, подавляя собой несоответствующий ему по стилю комодик. И оказывается, там внутри есть не только то, что можно надеть, – там есть, из чего выбрать. Ящики комода заполнены свитерами, носками и нижним бельем, шкаф завешен рубашками и брюками. Все, похоже, ручной работы, натуральные волокна и никаких лейблов. Он выбирает коричневые льняные брюки и зеленую, цвета мха, рубашку без воротника с полированными деревянными пуговицами. Достает из ящика серый вязаный свитер, очень похожий на тот, что дома у него один из самых любимых. В нижней части шкафа – несколько пар обуви, и, разумеется, вся она ему по размеру, что вызывает вопросы больше, чем одежда, поскольку та большей частью свободная или легко подгоняется, и, в общем, в размер угодить нетрудно, он ведь тощей среднего, а вот обувь даже как-то пугает. Повыбирав, он надевает коричневые замшевые туфли, до того ладные, будто сшиты они на заказ для него лично.
Ключ от комнаты и компас Закери надевает на шею. Подумав, прибавляет к этому еще и меч Дориана. Пытаясь отогнать тревогу насчет того, что стряслось с Дорианом там, наверху, отвлекается на осмотр комнаты, хотя без очков толком мало что видит. Разве если рассматривать вплотную, вблизи – но это значит, что осваиваться придется шаг за шагом, малыми дозами.
Он снимает с полки книгу, какая попалась, и вспоминает к месту сюжет, который фигурировал, кажется, в одной из серий “Сумеречной зоны”: казалось бы, читай, сколько хочешь, а как – очков-то нет. Открывает ее наугад – и видит текст ясно и отчетливо!
Поднимает от книги глаза. Кровать, картины на стене, камин и все остальное предстает перед ним с той безошибочной размытостью по краям, которую придает окружающему его миру офтальмологический коктейль из близорукости и астигматизма. Переводит глаза на книгу.
Это томик стихов. Эмили Дикинсон, скорее всего. Абсолютно читаемо, шрифт четкий, хотя и мелкий, видно все вплоть до примечаний и крошечных запятых.
Положив книгу, снимает с полки другую. Та же история, читай не хочу. Возвращает обе на полку, идет к письменному столу, где лежит томик в коричневом кожаном переплете, тот, что он по просьбе Дориана добыл в Клубе коллекционеров. Интересно взглянуть, сработает ли этот трюк с арабской вязью и с иллюстрациями. Однако ж, раскрыв книгу на титульном листе, Закери видит, что не только иллюстрации четкие, но и название – по-английски: “Судьбы и сказки”.
Шрифт кудрявый, но написано, спору нет, по-английски. Может, книга напечатана на разных языках, а он раньше этого не заметил? Нет, пролистав, на всех страницах он видит один и тот же родной алфавит.
Закери кладет книгу на стол, голова опять кругом. Кстати, а когда он в последний раз ел? На маскараде? Неужели это было всего лишь вчера? Помнится, Хранитель как-то упоминал Кухню и указывал на камин.
