– Идет, – легко соглашается она, сверкнув улыбкой кинозвезды. – Между прочим, Эзра, я забрала ваши вещи из отеля. Оставила их в кабинете Хранителя, куда пришла, чтобы найти вас, так что, скорее всего, на них сейчас сидит кот, охраняет. А кроме того, я выписала вас из вышеупомянутого отеля, и еще я должна вам танец, потому что нам не дали дотанцевать. Как вы тут с этим, как его там, устроились?
– С Дорианом?
– Он представился вам как Дориан? Надо ж, какая склонность к Уайльду! Будто мало ему этих эффектных бровей и капризных губ! Мне-то он велел звать себя “мистер Смит”, так что определенно вы понравились ему больше.
– Ну, Дориан он там или Смит, но его здесь нет, – со вздохом говорит Закери. – Его захватили.
Улыбку Мирабель как водой смыло, и эта реакция удваивает тревогу, которую Закери все время пытается заглушить.
– Кто захватил? – спрашивает она, хотя видно, что и сама знает.
– Те люди, с краской, Клуб коллекционеров, кто они там. Вот эти. – Он пытается вытянуть цепочку с мечом из-под своего свитера, чертыхается, когда та застревает, и это подсказывает ему, что расстроен он больше, чем хотел бы признать.
Мирабель молчит, но хмурится и мимо Закери смотрит на статую женщины с пчелами и без книги.
– Он что, умер? – спрашивает Закери, в глубине души не желая слышать ответ.
– Если нет, то по единственной только причине, – говорит Мирабель, не отрывая взгляда от статуи.
– А именно?
– Они используют его как приманку.
Мирабель подходит к статуе, поднимает бокал таинственного вина. Смотрит на него с секунду, подносит к губам и дочиста выпивает. Пустой бокал ставит на место и поворачивается к Закери.
– Ну что, отправимся мы спасать его, а, Эзра?
Жила-была принцесса, которая отказалась выйти за принца, которого прочили ей в мужья. Семья от нее отвернулась, и она покинула родимое королевство, продав свои драгоценности и даже часть косы, чтобы переехать сначала в соседнее, потом в следующее, а потом в страну, где не было правящего короля, и там-то она осталась.
Она была искусна в шитье, и потому открыла мастерскую в городе, где не было ни одной портнихи. Никто не знал, что она принцесса, и вообще это был такой город, где не спрашивают, кем ты был до того.
– Неужели в этой стране никогда не было короля? – как-то поинтересовалась принцесса у одной из своих лучших заказчиц, старой женщины, которая много лет там прожила и теперь слишком ослабла зрением, чтобы штопать самой.
– Как же, был, – сказала старуха. – Да и теперь есть.
– В самом деле? – удивилась принцесса, которая раньше о том не слыхала.
– Это Совиный король, – сказала старуха. – Он живет на горе за озером. Он видит будущее.
Принцесса решила, что старая женщина шутит, потому что на горе за озером не было ничего, кроме деревьев, снега и волков. Наверное, Совиный король – это сказка, которую рассказывают детям на ночь, вроде “Всадника на ночном ветру” или “Беззвездного моря”. И она перестала расспрашивать людей про местное государственное устройство.
Прошло несколько лет, принцесса сблизилась с неким кузнецом и вышла за него замуж. Однажды глухой ночью она открылась ему, что была принцессой, рассказала про замок, в котором выросла, про маленьких собачек, что день-деньской спали на вышитых шелком подушках, про крысиную физиономию принца из соседней страны, которого прочили ей в мужья.
Кузнец ее расхохотался и ей не поверил. Сказал, тебе бы в менестрели, а не в портнихи, принцесса моя, и поцеловал в изгиб между талией и бедром, но с тех пор всегда звал принцессой.
У них родилось дитя, девочка с огромными глазами и оглушительным плачем. Повитуха сказала, что громогласней младенца в жизни не слыхивала. Родилось это дитя в безлунную ночь, что считалось дурным знаком.
Неделю спустя кузнец умер.
Принцесса с ума сходила, тревожась насчет примет, проклятий и будущего дочери. Спросила совета у старухи, и та предложила снести младенца к Совиному королю, который сведущ в таких вещах. Если дитя приносит беду, он скажет, что делать.
Принцесса решила, что это вздор, однако ж девочка, подрастая, нередко заходилась криком без всяких причин или сидела часами, глядя в никуда огромными своими глазами.
– Принцесса! – однажды сказала она матери, когда только выучилась говорить. – Принцесса! – повторила она, хлопая ладошкой мать по колену.
– Кто научил тебя этому слову? – спросила принцесса.
– Папочка, – ответила дочь.
И тогда принцесса отправилась с ней к Совиному королю.
Наняла фургон, который довез их до подножия горы за озером, а оттуда пошла вверх по заросшей тропинке, хотя возница ее остерегал. Подъем был долгий, но день – ясный, и волки спали, а может статься, их там и не было, просто люди выдумали их, чтобы было о чем говорить. Время от времени принцесса останавливалась передохнуть, и тогда девочка играла в снегу. Порой тропу было не разглядеть, но путь отмечали груды камней и выцветшие, когда-то золотые флажки.
Наконец принцесса с дочкой пришли на поляну, укрытую пологом из крон высоких деревьев.
