Грейлин ответил ей тем же самым знаком, сознавая, что именно с этого и начались все их беды. Год назад Марайну предложили ему в качестве личного наставника, чтобы он смог выучить язык жестов, которым пользовались немые наложницы. Как командир королевской гвардии, Грейлин рассчитывал освоить это средство общения, чтобы легионеры при необходимости могли разговаривать друг с другом без слов, в том числе на поле боя.
Он считал, что поступил очень мудро, придумав этот способ.
Король Торант придерживался такого же мнения.
Дружба Грейлина и Торанта уходила корнями в глубокое прошлое. Они вместе провели девять лет в Легионарии, и тяготы воинской службы и постоянное соперничество сделали их закадычными друзьями. Грейлин хорошо помнил, как юного принца, никому не нужного ребенка с девически светлыми кудрями, выставили из роскоши Вышнего в суровый быт казармы. Хотя принц и являлся наследником престола, его наставники по обычаю не делали ему никакого снисхождения. Заповедь школы легиона была проста: «Для самой твердой стали требуется самый жаркий закал». И наставники, сами закаленные воины, ежедневно вколачивали своим ученикам эту науку.
Усугубляло дело то, что над Торантом также издевались и другие новобранцы. Грейлин, на голову выше остальных, впитавший от своих родителей, уроженцев Тучноземья, твердое чувство справедливости, защищал принца, не для того чтобы втереться к нему в милость, а просто потому, что так было честно и правильно. Он также помогал юному Торанту оттачивать воинское искусство, чтобы одерживать верх над теми, кто старше и сильнее его. Вдвоем они уточнили девиз школы: «Для самой твердой стали требуется слияние двух металлов в один».
Их дружба стала нерушимой.
Даже спустя годы, когда Торант взошел на престол и жизнь развела их в разные стороны, их взаимная любовь не угасала, и настал тот день, когда Грейлин преклонил колено перед королем, принимая командование над его личной гвардией и принося клятву в нерушимой верности и преданности.
И вот, когда по прошествии нескольких лет Грейлин изъявил желание освоить беззвучный язык наложниц, король пригласил его в свои личные покои. Торант не относился к своим наложницам собственнически, великодушно делясь ими со своими приближенными. Всеми, кроме одной.
Марайны.
Грейлин с первого взгляда на молодую женщину понял
Торант доверил Грейлину Марайну вследствие их давней дружбы, подкрепленной клятвой. К тому же у Грейлина недавно состоялась помолвка с девушкой из своего родного дома. Предстоящий союз не грел ему сердце, но устраивал всех его близких.
На протяжении нескольких лун Грейлин часто встречался с Марайной, изучая немой язык. Обучение было сопряжено с обилием прикосновений: как складывать пальцы, куда положить руку, когда переходить от одного жеста к другому. Сначала молодые люди много смеялись, затем у них начались разговоры без слов. Грейлин постепенно знакомился с жизнью наложниц, узнавал то, чем эти женщины никогда ни с кем не делились, что они держали у себя в душе, – их страхи, тревоги, скуку, и их надежды.
То, что Грейлин узнавал, разбивало ему сердце, пробуждая в нем чувство справедливости. Больше того, постепенно он начинал читать на лице Марайны то, что она никогда не выражала своими руками. Грейлин попытался помочь ей и другим наложницам, рассчитывая на свою дружбу с королем, однако все его усилия оказались тщетными и бесплодными, что только еще больше расстроило его. Ему казалось, что он катит камень вверх по склону, который только становится все круче и круче.
И тем не менее Марайна никогда не осуждала Грейлина за неудачи. Наоборот, однажды ночью она подвела его к серебряной клетке, в которой держала маленького лирохвоста. Птичка весело прыгала по жердочкам, щебеча и поя песенки, хотя дверца клетки всегда оставалась открытой.
«Все мы живем в клетках, только у каждого она своя, – показала знаками Марайна. Она печально улыбнулась. – Сознавая это, мы должны петь, когда есть такая возможность».
Наконец у Грейлина внутри что-то сломалось.
Даже не поцеловав Марайну, он влюбился в нее.
В конце концов они больше уже не могли отрицать истину, безмолвно возникшую между ними.
Отплывая от берега, Грейлин вспомнил первую ночь, проведенную вместе. Памятуя о том, сколько боли пришлось претерпеть его возлюбленной в прошлом, он был нежным и ласковым. Грейлин проник в чрево Марайны медленно, позволяя ей глубже погрузить его в себя. Вскоре их страсть разрослась до такого испепеляющего жара, что устоять было уже невозможно. Потом Марайна долго дрожала, не отпуская Грейлина от себя. Лишь когда она наконец отстранила его, он обнаружил, что дрожь наслаждения переросла в беззвучные всхлипывания.
