И тем не менее, даже несмотря на это новообретенное великодушие в отношении Джейса, принцу порой хотелось хорошенько треснуть парня по грязному лицу. Как сейчас, например.
Натянув сапоги, Джейс указал на озеро.
– Говорят, воды Хейльсы обладают чудодейственными целительными силами. Многие приходят сюда с самыми страшными недугами и, окунувшись в озеро, вылечиваются.
Канте закрыл глаза и прикусил губу, сдерживая готовый сорваться с уст стон. Ему вспомнились широкая ухмылка Джалейка и слово, которое произнес туземец, указывая на миску с порошком. «Крааль». У кефра’кай явно было снадобье, исцеляющее от последствий укуса визглявок.
Услышав тихий стон, принц открыл глаза. Покинув свое место рядом с бревном, Никс шагнула к озеру. Неведомая магика, наполнявшая девушку, спала с ее плеч, и она сгорбилась. Канте догадался, что слова Джейса разбудили в ней чувство вины. Рассказ о целебных водах разбередил едва затянувшуюся рану.
Подойдя к Никс, принц кашлянул, тщетно пытаясь изобразить веселье.
– Это лишь легенда, – с напускной небрежностью произнес он. – Мой знакомый зверобой Бре’бран смеялся над такими глупыми россказнями.
Это была ложь, но Канте чувствовал, что девушке нужно ее услышать.
– Хейльса ничуть не отличается от других озер, – продолжал он. – Честное слово. Жители Торжища страдают от разных недугов, как и жители любого другого города. Ну да, озеро красивое и все такое, но чтобы оно было чудодейственным? – Принц презрительно присвистнул. – Полная ерунда!
– Но согласно «Всеобъемлющему медикуму» Лилландры, – встрепенулся Джейс, – воды Хейльсы богаты…
– Дерьмом, – перебил его Канте, многозначительно указав взглядом на спину Никс. – Стекающим в озеро из сточных канав Торжища. И я уверен, что рыбаки, плавающие по нему, постоянно мочатся в воду.
Похоже, до Джейса наконец дошло. Покраснев, он сглотнул комок в горле и кивнул.
– Наверное, это так.
– В таком случае хватит разговоров о чудодейственных водах! – решительно произнес Канте. – Нам еще далеко до Торжища, а кефра’кай уже возвращаются.
Он указал на туземцев, которые поднимались от берега озера в сопровождении Фрелля. Лицо алхимика раскраснелось от возбуждения: как же, он стал свидетелем ритуала, видеть который доводилось мало кому из жителей равнин.
При виде его Канте нахмурился.
«Если этот тощий алхимик скажет хоть слово насчет целебных вод…»
И тем не менее дело было сделано. Никс расправила плечи, но при этом укуталась в плащ, словно внезапно замерзла. А может быть, она почувствовала, как не вовремя сказанные слова Джейса сорвали с нее чарующую мантию леса.
Судя по всему, от Фрелля не укрылось изменение настроений его спутников. Хмуро окинув их взглядом, он убедился в том, что все в порядке, и указал обратно на озеро.
– Через несколько колоколов мы должны быть в Торжище.
– В таком случае не будем терять времени, – кивнул Канте.
Следуя за кефра’кай, он тащил с собой свои черные страхи, усиливающиеся с каждым шагом. Бедро у него горело от скользящей раны, нанесенной арбалетной стрелой. В тот момент принц посчитал этот выстрел случайным, однако сейчас у него имелись подозрения на этот счет. Перед глазами стояло алое лицо Маллика, пытавшегося пронзить его мечом. И лицо другого рыцаря, командовавшего отрядом. Анскар вряд ли будет сидеть сложа руки после того, как Канте остался в живых после покушения.
И все-таки в первую очередь принца беспокоила Никс. Он с тревогой посмотрел на нее. Много лет назад она выжила после покушения, совершенного по приказу того же самого человека, короля Торанта. Быть может, девушка приходилась ему дочерью, такой же ненавистной, как и его сын, младший, обделенный. Но Канте также понимал, что Никс несет на себе зловещее покрывало ясновидения: к ее ногам было положено пророчество о грядущей катастрофе, о чем королю шепнул на ухо черный Ифлелен. В прошлом принц начисто отвергал подобные предсказания, однако сейчас он уже не мог не замечать усилившуюся в последнее время тревогу, наполненную страхом, особенно после того, свидетелем чего ему довелось стать за эти последние дни.
Канте посмотрел на Никс.
«А что, если этот мерзавец Врит был прав?»
Никс проводила взглядом туземцев, скрывшихся в белой дымке.
Справа, из окутанного туманом города, донесся последний колокол Вечери. Кефра’кай сдержали свое обещание и доставили путников к окраине стоящего в окружении лесов Торжища. Туземцы расстались со своими новыми товарищами на ухабистой дороге, ведущей в город.
Лишь Шан и Дэла задержались в тумане на опушке, глядя на Никс, подобные призрачным дýхам этих лесов. «И может быть, так оно и есть». Поцеловав свою ладонь, Дэла показала ее девушке и пятясь шагнула в туман, скрывшись из виду. На опушке осталась только старуха.
Никс не могла взять в толк, почему Шан старательно избегала ее на протяжении всего дня. «Я чем-то ее оскорбила? Или эта сморщенная годами женщина еще не готова поделиться со мной какими-то тайнами?»
