Райф осознал, что для этого человека поиски спасительного убежища, где можно укрыться от страхов и ужасов, стало чем-то само собой разумеющимся. Только так Пратику удалось выживать все эти долгие годы жестокого обращения в Бад’и Чаа, Доме мудрости. Он вспомнил узор белых шрамов, покрывающих все тело чааена, увиденный в темнице Наковальни. И еще не нужно было забывать жестокое оскопление, лишившее Пратика мужского естества – во всех смыслах этого слова. Скорее всего, во время обучения Пратик стремился найти утешение в занятиях, погребая боль и страхи под стопкой книг.
Подняв руку, Шан положила ладонь Пратику на щеку. Склонившись к нему, она что-то шепнула ему на ухо. У чааена глаза вылезли из орбит, рот раскрылся в безмолвном крике. Отняв руку, старуха отвернулась. Пратик снова посмотрел на Шийю, и теперь его взгляд был наполнен благоговейным почтением. У него даже перестали трястись плечи.
Но прежде чем Райф успел поинтересоваться у чааена, о чем ему шепнула Шан, впереди из тумана появилась Ллира. Осадив кобылу у повозки, она крикнула:
– Мы добрались до окраины Торжища!
Слова Ллиры сбылись только еще через четверть лиги. Райф сидел, уставившись прямо вперед, практически не дыша – как от напряжения, так и от удушливого дыма.
Белый туман вокруг сменился черной гарью. Повсюду бушевало пламя. Было жарко, как в горниле. По обе стороны возвышались гигантские деревья. Одни пылали яркими факелами, разбрасывая снопы ярких искр. Другие оставались темными, нетронутыми.
На дороге появились люди, бегущие из города верхом, в повозках, пешком. Борясь со сплошным потоком, маленькая группа медленно продвигалась вперед.
Еще один сигнал рожков приветствовал их в Торжище.
Райф обернулся в сторону востока, высматривая черный силуэт второго боевого корабля. Однако весь город был окутан дымом, который не позволял ничего разглядеть.
Склонившись к возничему, Шан что-то шепнула ему, и тот, кивнув, свистнул проводникам. Те повернули на запад, прочь от причалов, криками разгоняя толпу, освобождая путь повозке.
По обе стороны от дороги появились дома, устроенные в дуплах гигантских ольх или нагроможденные рядом со стволами. Наверху между деревьями качались подвесные мостки, многие из них горели, распространяя пожар глубже в город. Когда повозка проезжала под одним из пылающих мостов, сверху дождем пролились раскаленные угли. Перепуганные мускусные мулы заржали, размахивая хвостами. Возничий затянул песнь, пытаясь их успокоить, и тем не менее мулы брыкались и вырывались из упряжи.
Ллира ехала рядом с повозкой верхом на кобыле.
– Куда мы направляемся?
Райф молча посмотрел на Шан.
Старуха положила руку на плечо возничему, добавляя свой голос к его пению. Потихоньку мулы прислушались к успокаивающей обуздывающей песне. Они пошли ровнее, хотя это, возможно, было обусловлено не столько пением, сколько тем, что повозка покинула зону пожара. Впереди был центр Торжища, затянутый дымом, но пока что языков пламени видно не было.
И тем не менее при каждом вдохе воздух обжигал легкие.
– Куда? – повторила свой вопрос Ллира.
Ее настойчивость была подкреплена хором раздавшихся позади криков, перекрывших рев пламени. Объяснение причины этой паники последовало, когда послышалось кровожадное рычание.
Райф оглянулся в клубы дыма, прорезанные языками пламени. По-видимому, туземцам не удалось направить гигантских кошек по ложному следу. Людской поток, покидающий город, в страхе застыл, затем медленно развернулся в противоположную сторону, прочь от свирепого рычания и панических криков.
– Быстрее! – заорал Райф.
Повозка влилась в повернувший вспять поток и быстро понеслась по улицам. Ллира старалась не отставать, стегая плеткой тех, кто замешкался у нее на пути. Однако напряжение оказалось слишком большим. Внезапно кобыла замертво рухнула на тела растоптанных.
Соскочив с седла, Ллира с разбега запрыгнула в повозку. Подхватив, Райф затащил ее внутрь.
– Я знала, что рано или поздно ты меня прикончишь! – задыхаясь, выдавила она.
– Хотелось бы надеяться. И все-таки будем молиться, чтобы это случилось не сегодня.
Высвободившись, Ллира посмотрела вперед.
– Куда нас ведет эта старуха?
Ответ появился прямо впереди. Проводники ловко осадили лошадей перед древней ольхой, такой старой, что кора по большей части облупилась, оставив отполированное от времени дерево. В обхват ствол был размерами с огромную трубу печей Наковальни. Пока что не тронутое огнем, дерево раскинуло свои ветви, словно пытаясь защититься от затянутого дымом неба.
Повозка резко остановилась рядом с проводниками.
– Почему мы здесь остановились? – спросила Ллира.
Это был законный вопрос.
Пратик задрал голову, оглядывая огромное дерево. В нем не было видно никаких дверей, но тем не менее чааен его узнал.
– Старый ствол! – пробормотал он.
Шан не дала никаких разъяснений.
– Все из повозки! Быстро! – приказала она и, повернувшись к туземкам, быстро сказала им что-то по-кефрански.
