Подойдя к Шан, изваяние подхватило песнь, быстро найдя ритм, ускользавший от Никс. Каждая хрупкая нота пробуждала в девушке печаль и скорбь. И все-таки она понимала, что ее утрата – лишь капля по сравнению с океаном боли в груди ожившего изваяния.
Старуха и бронзовая женщина пели, обращаясь к медной двери. Мерцающие нити протянулись от них, сплетаясь в тугой узел и исчезая в металле двери.
Никс поняла все без слов. Она вспомнила свое противостояние с серпозубом, то, как она отперла замок в стали шлема, выковав нужный ключ.
«То же самое сейчас происходит и здесь».
Одинокая дисгармоничная нота ответила объединенной песне – и медная дверь крутанулась на стержне посредине, открываясь подобно деревянной двери наверху.
За порогом начинался непроницаемый мрак.
Шан обмякла, истощенная предпринятым усилием. Бронзовая женщина Шийя отшатнулась назад, но ее тотчас же подхватил подскочивший гулд’гулец. На помощь ему поспешили двое его спутников и кефра’кай.
Никс приблизилась к двери.
Один из проводников поднял светильник выше, пуская луч света за порог. Там начинался длинный тоннель, сделанный из меди и простирающийся во мрак. Девушка вспомнила слова Шан о том, что ждало их внизу.
«Еще более старый корень, принадлежащий древним богам».
Вероятно, вспомнив то же самое, Фрелль присоединился к ней.
– Этот тоннель… куда он ведет? – обернулся к старухе он.
Та, все еще обессиленная, никак не могла отдышаться.
– К Саванам Далаледы, – все-таки нашла в себе силы ответить Шан. Она повернулась к бронзовому изваянию. – В ее дом.
Грейлин пересек лужайку и оказался в тени, отбрасываемой «Пустельгой». Быстроходник завис над поляной высоко в воздухе. Еще выше терялся в тумане пузырь. Рыцарь спустился на землю вместе с несколькими матросами. Он помог им закрепить кормовой и носовой якоря на деревьях по краям поляны.
Дарант высмотрел это место, когда кружил над Хейльсой, стараясь заманить в западню боевой корабль. И вот теперь он спрятал здесь судно, вынужденный затаиться в ожидании. Матросы смогли бы закрепить якоря и без помощи Грейлина, но тот спустился на землю следом за ними по тому самому трапу, который два колокола назад спас его. Он не мог оставаться в замкнутом пространстве корбаля, тоскуя по безлюдным, пустынным лесам Хладолесья, где жили только он и два его брата. Теснота лишь усиливала его тревогу, завязывая ее в тугой узел. У него перед глазами стояла картина того, как Никс в сопровождении Аамона выпрыгивает с кормы «Пустельги». Беспокойство за ее судьбу глодало его.
Поэтому Грейлин присоединился к сошедшим на землю матросам, испытывая потребность двигаться, вдыхать свежий воздух, ощущать под ногами траву, слушать пение птиц и отдаленное завывание дикого леса. Даже сейчас у него не было ни малейшего желания возвращаться на судно – если бы не тревожный взрыв к северо-западу от того места, где они находились, где-то в направлении Торжища.
От этого взрыва содрогнулась земля, ветви деревьев сбросили свой наряд золотистой листвы. Грейлин не знал, что означал этот выстрел, но опасался худшего. Он побрел сквозь высокую траву к «Пустельге». Высоко над ним находился полуют[5]. Опущенная дверь образовывала прочный пандус, спускающийся с кормы. Рыцарь заметил там Даранта. Пират стоял, прикрывая глаза козырьком ладони, и всматривался в туман. Чувствовалось, что он также встревожен. Затем кто-то его окликнул, и он скрылся в трюме.
Оказавшись в тени судна, Грейлин поспешил к трапу. Быстро забравшись по деревянным ступеням, он пролез в открытый люк правого борта. Руки и ноги у него горели, ободранные и покрывшиеся волдырями от града огненных обломков взорвавшейся спасательной шлюпки. С помощью дочери Даранта Брейль он как мог вытащил занозы, но какое-то их количество все равно осталось в теле, и с дальнейшим их извлечением можно было повременить.
Оказавшись в трюме, Грейлин едва не оказался сбит с ног Кальдером. Варгр запрыгнул ему на грудь – обычное приветствие члена стаи. Одной рукой ухватившись за переборку, рыцарь другой потрепал своего брата. Варгр часто дышал, уши у него стояли торчком. Грейлин понимал, что животное также гложет тревога. Кальдер переживал разлуку со своим братом; и, очевидно, ему не понравилось, когда и рыцарь также исчез. Да и пребывание в тесном трюме усугубляло беспокойство варгра.
Чтобы подбодрить своего брата, Грейлин отпустил переборку и обеими руками схватил Кальдера за челюсти. Наклонившись, он прижался лбом к мохнатой морде варгра.
