Беззвездный Венец полностью

– Я не могу сказать. – Бронзовая женщина не отрывала взгляда от застывшего глобуса. – Многое было утеряно…

Никс отступила еще на шаг, хрустя осколками, устилающими пол. Она остро прочувствовала необъятность знаний, разбитых и уничтоженных здесь. Словно в подтверждение ее мыслей Шийя поморщилась, услышав хруст.

– Не этот вопрос тебе следовало задать, – повернулась к Фреллю бронзовая женщина.

– А какой же?

– Чтобы понять… – Полностью сосредоточив внимание на мерцающем изображении Урта, Шийя провела ладонью по зажатому в руке кубу. – Прошлое ты уже увидел. А вот что будет.

Сначала ничего не происходило. Остановившийся Урт больше не вращался, одна его сторона жарилась, другая замерзала. Затем что-то быстро пролетело у Никс над плечом, какая-то серебристая точка. Девушка испуганно отпрянула в сторону, но потом сообразила, что это светящаяся луна.

Она вздрогнула, предвидя, что произойдет дальше.

Луна пронеслась сквозь Фрелля и Райфа, будто это были бесплотные призраки. Шан подняла посох, преграждая ей путь, но луна прошла и сквозь дерево. Она закружила вокруг глобуса, приближаясь к нему – сперва медленно, затем быстрее.

Наконец луна сделала последний оборот и врезалась в мир. От этого удара висящее над столом изображение содрогнулось. Волны разрушения разбежались в стороны, стирая все на своем пути: сушу, океаны, лед и песок. Через считанные мгновения перед глазами потрясенных зрителей остались лишь сияющие развалины Урта.

– Павшая луна… – прошептала Никс. – Это было в моем видении.

– Предсказание йар’рен, – подхватила Шан.

Шийя бросила взгляд на луну.

– Вот что пробудило меня. Мы, Спящие, погребены в глубинах мира до тех пор, пока в нас не возникнет необходимость. Но мы не единственные часовые, которых расставили, когда мир начал замедляться. Те, кто был до нас…

Осекшись, Шийя наморщила лоб, очевидно, стараясь подобрать нужные слова; а может быть, она старалась сплести то, что было ей известно, чтобы закрыть прорехи в разбитых вдребезги знаниях, разбросанных по полу.

– Те, кто был до нас, – снова начала бронзовая женщина, – они дали людям таланты, проникли к ним в кровь, создав там сосуды для хранения памяти. Они были живыми часовыми, которые бдели, пока мы спали, которые могли меняться вместе с миром, в то время как нам это было недоступно. Их число велико. Они были сотворены для того, чтобы поддерживать вечную память, распределенную между ними.

У Никс участилось дыхание.

«Я знаю, кто эти часовые».

Она вспомнила нападение в топях, когда ее сознание металось по мстительной орде, обрушившейся на Брайк. Летучие мыши поделились с ней своими глазами, своей жаждой крови – но Никс также представила два огненных глаза, взирающих на нее из мрака. В такие мгновения она чувствовала, что за этим взглядом стоит высший разум, нечто бесконечно древнее и непостижимое, черное и холодное. Это безграничное сознание вселяло в нее ужас.

Открыв глаза, девушка поймала на себе пристальный взгляд Шийи. Бронзовое лицо сияло той же самой древностью.

Никс осознала, что огненное прозрение, которое она испытала в болотах, имело какую-то связь с тем, что лежало здесь. Пара огромных глаз, смотревших на нее из непроницаемого мрака, олицетворяла не только объединенный разум летучих мышей, живущих в настоящем. Это был разум всех летучих мышей, прошлых и настоящих, общая память всех до одной особей, когда-либо живших на свете, простирающаяся в бесконечную древность, выкованная в единую силу.

Похоже, Шийя прочитала сошедшее на Никс озарение. Кивнув, она окинула взглядом остальных.

– Этот дар, врученный живым часовым… мы, Спящие, также владеем им.

– Ты говоришь об обуздывающем пении, – заметила Шан. – Мы тоже владеем этим даром.

– По ошибке, – грустно усмехнулась бронзовая женщина.

Никс вздрогнула. Старейшина племени была оскорблена.

– Я не хотела обидеть тебя этими словами, – утешила ее Шийя. – Этот дар давным-давно случайно попал к вашим далеким предкам. Быть может, в результате заразной болезни, быть может, от попадания в кровь яда. Но, оказавшись там, семена нашли почву плодородной; такой дар имело смысл передавать из поколения в поколение, поэтому он глубоко укоренился у некоторых благословенных народов.

– У кефра’кай, – сказала Шан.

– А может быть, и у других. – Шийя задумчиво сморщила свой бронзовый лоб, стараясь связать воедино разрозненные обрывки воспоминаний. – Мало того что этот дар распространился случайно… пока мы спали, он изменился, дал такие ростки, о которых никто не подозревал.

Она снова остановила свой взгляд на Никс.

В разговор вмешался Фрелль. Алхимик ходил вокруг стола, разглядывая светящиеся обломки Урта.

– Все это крайне любопытно, но нам нужно сосредоточиться на другом. – У него на лице отразилась тревога. – Павшая луна. Когда это произойдет?

Губы Шийи вытянулись в тонкую полоску.

– Пожалуйста, только не говори опять, что «многое было утеряно»! – сложив руки, взмолился Райф.

Лицо бронзовой женщины смягчилось, она взяла Райфа за руку.