Учащенно дыша, Джейс усмехнулся.
– Да, любишь ты себя.
Подойдя к прислужнику, Канте пожал ему руку.
– Ты отлично поработал. – Он обвел кислым взглядом залитый солнцем песок. – Хотя рано или поздно нам, вероятно, все-таки понадобится человек, владеющий секирой и мечом, чтобы чему-нибудь научить нас.
– Совершенно верно. – Почесав плечо, Джейс кивнул на валяющийся на песке меч. – Тебе занятия определенно не помешают.
Их внимание привлек крик, донесшийся со стороны людного города, карабкающегося на предгорья. Приближались двое – Фрелль нес кипу бумаги и перья, Пратик тащил в обеих руках стопку книг.
– Кстати, о занятиях… – простонал Канте.
Алхимик кивнул на водопад, показывая принцу, что пришло время уроков. Вдвоем с Пратиком они устроили схолярий за каскадом падающей воды.
Подобрав меч, Канте отряхнулся и, ворча себе под нос, последовал за учителями.
Джейс пошел вместе с ним.
– Клашанский язык не такой уж и сложный. Конечно, грамматика у него не из простых, но в ней есть что-то общее с грамматикой гджоанского.
– Ты прочитал слишком много книг, – хмуро взглянул на него Канте.
Прислужник пожал плечами. Его лицо стало задумчивым. Оба понимали, что скоро им придется расстаться. Джейсу вместе с остальными предстояло отправиться во льды, однако путь принца лежал в другую сторону. Отсюда он должен был направиться далеко на юг, в Южный Клаш.
– Как ты полагаешь, сможешь его найти? – спросил Джейс.
– Разумеется. Для чего же еще я учу клашанский?
– В таком случае мы точно обречены, – скорчил гримасу прислужник.
Канте шутливо ткнул его в плечо.
И все-таки настроение у него было мрачное.
Он мысленно представил синюю точку на карте, представленной Шийей, обозначающую местонахождение другого Спящего, подобного ей. Бронзовая женщина считала, что в будущем им, скорее всего, потребуется такой союзник. Фрелль и Пратик приняли вызов, особенно если учесть, что чааен также хотел подойти к изучению вопроса со стороны клашанских пророчеств, связанных с грядущим апокалипсисом, преданий, обнаруженных в древнейших книгах, написанных вскоре после окончания Забытого века. Эти фолианты хранились в Кодексе Бездны, библиотеке Дреш’ри, по слухам, расположенной глубоко под землей под садами Имри-Ка.
Для того чтобы заручиться согласием императора попасть туда – и, хотелось надеяться, найти там союзника, – двум алхимикам требовалась помощь. Пратик не мог вернуться в столицу Клаша с пустыми руками. И при этом уж точно не мог привести с собой Шийю. Что оставляло только один вариант.
Канте вздохнул.
Требовался человек, который мог бы заинтересовать императора, быть может, даже привлечь его на свою сторону, который готов был стать пешкой в войне Халендии и Клаша.
Другими словами, нужен был…
Принц-в-чулане.
Райф тревожно расхаживал вокруг круглого стола, стоящего посреди пещеры. Черная дубовая столешница, порезанная и покрытая пятнами, несомненно, повидала на своем веку много горячих споров между разбойниками, грабителями и пиратами. Но вскоре ей предстояло стать прочной платформой, на которой будут решаться судьбы мира.
Бывший каторжник окинул взглядом блюдо с нарезанным сыром, миски со свежими ягодами и дымящиеся караваи хлеба размером с человеческую голову. На столе также стояли кувшины с вином и глиняные кружки с пивом.
«По крайней мере, мы сможем наесться до отвала и выпить за грядущую катастрофу».
Райф подошел к Шийе, уже занявшей место за столом. Она была в плаще с капюшоном, скрывающем блеск бронзы. Хотя здесь, где их не мог потревожить никто посторонний, Шийя откинула капюшон. Ее волосы, по-прежнему мягкие, сияли всеми оттенками золота и меди. Губы изогнулись ровными пухлыми дугами. Лазоревые стеклянные глаза следили за движениями Райфа.
– Райф… – тихо прошептала бронзовая женщина.
Шийя называла его по имени так редко, что он зарделся и отвел взгляд, смущенный своей реакцией. Ему вспомнилось то, как старейшина Шан продемонстрировала, насколько тесно он связан с бронзовой женщиной. Но Райф понимал, что их с Шийей объединяет не только обуздывающее пение.
– Ты… ты готова к встрече? – запинаясь, выдавил Райф, обводя взглядом выставленные на стол яства. – Скоро все придут.
Вместо ответа Шийя раздвинула плащ, открывая обнаженное тело, и положила ладонь себе на грудь. Она сделала глубокий вдох, и бронза вокруг ее руки засияла ярче. Выдохнув, Шийя отняла руку, извлекая из груди идеально ровный хрустальный куб.
Покончив с этим, она застенчиво запахнула плащ и поставила куб на стол.
Райф вспомнил другой куб, который бронзовая женщина вставила в свое тело, там, на Далаледе. Тот куб был таких же размеров, но только с медными прожилками, а в сердце его бурлило золото. С тех самых пор Шийя больше не проявляла слабости, даже под сенью сплошных туч или в подземелье. Похоже, куб подпитывал ее силами – что хорошо. Если учесть, что им предстояло отправиться в земли, замерзшие в вечном мраке, бронзовой женщине требовался неиссякаемый источник энергии.
Пристально глядя на Райфа, Шийя, вероятно, почувствовала его озабоченность, хотя и неверно истолковала ее причину.
