Несмотря на то что у принца не было особого желания возвращаться к людям короля, он, оценив положение, решил воспользоваться старой пословицей: «В шторм хороша любая гавань».
Канте поплыл к берегу. И все же напоследок он еще раз оглянулся, гадая, какая судьба ждет остальных, и мысленно обращаясь к ним с молитвой.
«Надеюсь, вам повезет больше, чем нам…»
Никс сжалась в комок рядом с Джейсом в задней части волокуши. Зажимая уши ладонями, девушка вздрагивала от звучащих у нее в голове криков ярости. Она готова была поклясться, что ощущала во рту привкус крови. Чувство вины крепче прижимало ее колени к груди, словно собственное тело могло защитить ее от того, что происходило в поселении.
Джейс не отрывался от нее, обхватив за плечи. Молодые люди сидели спиной к козлам, где Бастан вместе со своим отцом управляли вожжами. Ворчун медленно передвигал в трясине свои длинные ноги, таща за собой плывущую по поверхности волокушу. На дне волокуши были закреплены гладкие железные полозья, чтобы можно было перетаскивать ее через заросшее тростником мелководье и травянистые кочки. Однако дорога от пристани была расчищена, и усталое животное без особого труда тащило полупустую волокушу. Беглецы двигались вдоль границы своего надела к дальнему загону, чтобы забрать там Аблена, второго брата Никс. Оттуда они направятся вглубь топей, к обширной Феллфирской Промоине, где находилось зимнее стойбище.
Волокуша углублялась в трясину. Никс всматривалась назад, старалась понять, что происходило в деревне и школе, однако скрюченные стволы деревьев и замшелые ветви заслоняли взор. До нее доносились лишь пронзительные крики и зловещий вой. Судя по бушующей в воздухе ярости, все понимали, что алхимику и принцу не удалось остановить сожжение тела убитой летучей мыши.
Девушка учащенно дышала, стараясь совладать со стыдом и страхом.
«Все это из-за меня…»
Джейс крепче стиснул ей плечо, словно прочувствовав ее отчаяние, однако дело было в другом. Юноша обратил взгляд на темный полог листвы над головой со светлыми изумрудно-зелеными прогалинами там, где ветви были реже.
– Она вернулась, – шепнул он на ухо Никс.
Проследив за его взглядом, девушка увидела крылатую тень, кружащуюся над волокушей. Ее брат сделал несколько резких взмахов крыльями, затем опять описал круг. Он повторил так снова и снова, все более нервно, словно пытаясь подать Никс какой-то знак. Наконец летучая мышь спустилась ниже, полностью открыв себя. Размах ее крыльев был длиной всего в руку Никс, а кожа на них такой тонкой, что сквозь нее просвечивала листва. Маленький гладкий черный комок тела был увенчан двумя растопыренными ушками.
Словно заметив внимание девушки, летучая мышь устремила на нее взгляд своих красных глаз. Резкий свист пронзил общую какофонию звуков. У Никс перед глазами все померкло, и ее мысленному взору открылась другая картина.
Брат Никс пролетел мимо, и видение прервалось. Взмахнув крыльями, он вернулся, жалобно стеная.
И снова окружающий мир вернулся, но только для того, чтобы в следующее мгновение исчезнуть со следующим пролетом над головой ее брата.
Девушка всмотрелась назад, но ничего не увидела. Оторвавшись от ушей, ее руки закрыли глаза, однако это не помогло. Ее вновь и вновь захлестывали образы нападения, один за другим, увиденные десятками пар глаз, покрытые налетом криков, приправленные запахом крови.
