ния звука выстрела. Закончив работу над книгой, он ознакомил с нею Ковровцева. Несмотря на прежний конфликт И. Митин проявляет к нему уважение как к человеку благородного происхождения, с большим жизненным опытом. Отношения между ними складываются достаточно доверительными. Ков-ровцев понимает, что перед ним способный молодой человек и пытается помочь Митину. При встрече он дает молодому изобретателю следующие советы: запатентовать образцы «беззвучного» оружия, тогда их легче будет продать за границей, но при подаче заявления на патентование и в описании самого изобретения не нужно указывать, что оно практически проверено, и вообще, не надо его расхваливать. Наоборот, отдельные важные детали в описании не следует указывать, а если Реввоенсовет и попытается практически проверить изобретение, то результат будет отрицательный. При таких условиях патент выдадут, даже возможно несекретный, что позволит свободно его вывезти за границу и там продать.
С 1927 года они больше не встречались, но советы Ковровцева остались в памяти, и в дальнейшем Иван следовал этим советам. Позже стало известно, что Ковровцев умер в 1928 году.
5
ч
С приходом нэпа у И. Митина появилась надежда разрешить материальные проблемы путем получения большой суммы денег за свое изобретение. На молодого чело-века в свое время произвела сильное впечатление картина, которую он наблюдал еще студентом, будучи на практике в Туле. Там, летом 1923 года, рабочий тульского оружейного завода Тюренков выиграл в лотерею 100 000 рублей. Вместе с Тюренковым несколько дней гулял весь завод. Затем счастливчик купил тройку с бубенцами и со своей женой разъезжал по Туле. Этого Иван забыть не смог. Увиденное тогда в Туле заставило молодого инженера с удвоенной энергией работать над своим изобретением.
Однако вскоре в стране начались большие политические и экономические изменения. Нэп был свернут. С отменой нэпа ушла надежда прилично заработать и жить, не испытывая материальных затруднений.
К этому времени у Ивана уже имелись реальные достижения и несколько изобретений, которые пока были не запатентованы. Опасаясь, как бы его не надули, следуя советам Ковровцева, Иван прощупывает возможность оформления своего главного изобретения в Комитете по делам изобретений в Ленинграде. Для этого сначала он сдает свои, как он считал, «малоценные» предложения: двуносый снаряд, вечно-играющую граммофонную пластинку, поддоночный снаряд, детонатор, алюминиевый пироксилиновый порох — и добивается получения патентов и авторских свидетельств.
Желая получить за свои изобретения побольше, И. Митин в заявках пишет кроме себя еще и брата, наивно рассчитывая получить двойное вознаграждение. Кроме того, Иван рассчитывал, что наличие изобретений поможет младшему брату в дальнейшем при поступлении в институт.
В 1927 году И. Митин наконец оканчивает учебу на эксплуатационном факультете института и получает направление в наркомат путей сообщения, в экспедицию по экономическим изысканиям линий железных дорог. С этого времени значительно облегчается его финансовое положение. Как инженер экспедиции он получает 200 рублей в месяц, что позволяет ему вздохнуть несколько свободнее. Денег хватает на то, чтобы заказать у знакомого мастера Казанского депо отдельные детали для нескольких моделей своего «беззвучного» оружия. При этом мастер совершенно не догадывается о назначении изделий, выполняемых по чертежам Ивана.
6
Тяжелая, угнетающая атмосфера в стране, скудная жизнь на зарплату, невозможность получить не то чтобы достаточные, а хоть какие-то деньги за свои изобретения 3
заставляли Ивана искать пути отъезда за границу. Он мечтал уехать в Германию или Америку, там продать изобретение и, как он говорил, «широко пожить». Но на тот момент это была несбыточная мечта. Попасть за границу было практически невозможно.
В 1928 году будучи в командировке в Казахстане на медеплавильном заводе Митин знакомится с князем Д.И. Шаховским, работающим переводчиком при группе английских инженеров. Встречи и разговоры с англичанами и сосланными инженерами-«шахтинцами», предчувствие надвигающейся грозы, внутреннее неприятие атмосферы страха и политического давления, всего происходящего в стране окончательно убедили И. Митина, что его единственное спасение состоит в том, чтобы уехать за границу. Он чувствовал, что если этого добиться не удастся, то скорее всего его постигнет участь «шахтинцев» и князя Шаховского.
Тонкая, чувствительная натура Ивана подсказывала ему, что такие люди, как он, с непролетарским прошлым, являются обреченными в создавшейся политической обстановке. Под влиянием поездки в Казахстан Митин пишет:
Ошибка, что на свет я родился,
Жизнь другому могла быть дана,
Напрасно я так долго и упорно учился,
Жизнь для меня — все равно кабала.