Понит помотала головой, взгляд ее стал осмысленным и она недоуменно посмотрела на Кетку, как будто приходя в себя после оглушения.
- Прости, Кетка, - она глубоко вздохнула и продолжила, - это действительно невероятно! Посмотри на Чвелистыша, точнее на его иллюзию.
Кетка повернула голову, посмотрела тронта и тут заметила, что что-то не так во всей этой большой иллюзорной картинке. Хватило мгновения, чтобы осознать, что на "экране" двигались все, кроме Чвелистыша. Он сейчас зеркально отражал Розанну - та же застывшая напряженная поза, и глаза... Кетка знала, что наследница бриллиантовой ветви соцветия Креппти очень красива, но то, что она может быть такой... Сейчас от Розанны в глазах Чвелистыша невозможно было оторвать взгляда, потому что в них отражалось прекраснейшее творение Природы, которое светилось изнутри. Ее крылья как будто покрывала несметная бриллиантовая крошка, от чего глаза начинало слепить, но оторваться от этого зрелища было невозможно. Казалось, что под Солнцем не могло появиться это небесное создание, что это любимейшее дитя Солнца, без которого жизнь сразу превращается в непроходимый мрак и бездонную пустоту.
- Но как? - почти неслышно прошептала Кетка, не в силах оторваться от того, что она видела в глазах Чвелистыша.
Понит скорее догадалась, чем поняла этот вопросительный возглас.
- Не знаю, но прошлое пересеклось с настоящим, и создает будущее. Чвелистыш здесь был 6 дней назад, но он сейчас здесь. Я не знаю, как такое может быть. Но это биалавия. Это Розанна, у которой все не так, как у обычных бабочек. И это Чвелистыш, который по определению не мог стать Выбранным бабочки из соцветия Креппти. Я не знаю...
И пока поверженные биалавией застыли напротив друг друга, вокруг разворачивались события шестидневной давности.
Тронты подлетали к Браудли, которая замерла на краю паутины. Она не пыталась убежать, напасть - паучиха как будто окаменела. А потом вокруг одного из тронтов закрутился вихрь, в котором скручивались в спираль капли красного и синего цвета, и на паутину резко обрушился дождь. Это было похоже на ливневый ураган, только странного бархатно траурного цвета, который впитывался в паутину и поглощал жемчужную элимисию. Вокруг паучихи образовался сухой островок, словно над ней держали зонтик. Но в какой-то момент из этого живого и неумолимого потока, как по артериям, к Браудли потянулись тоненькие струйки насыщенного бордового цвета. Кетка с Понит в немом изумлении смотрели, как эти еле заметные ручейки достигают грозу Пешелемурских лесов и Желтой долины, и, впиваясь в ее лапки, как присоски, начинают выкачивать из Браудли жизнь. В считанные секунды от хозяйки здешних мест осталась лишь ее оболочка. Странный дождь тут же прекратился, а все потоки устремились к груди Чвелистыша, на которой находился странный артефакт, вобравший в себя все это неимоверное количество жидкости. Как только последняя капля исчезла в артефакте, он исчез, но Кетка успела заметить, что при этом у Тронта появился странный нарост на одном из крыльев. И иллюзия исчезла - бабочки снова были около останков матушки Браудли, а вокруг продолжали рушиться паутины.
Розанна начала сваливаться, как будто из нее вытащили спицу, на которую она была насажена. Кетка с Понит подхватили подругу и поспешили убраться от этого места подальше. Они летели прочь из мертвого царства величественной матушки Браудли, а за их спинами превращалась в труху паутина, на которой покоилась ее создательница. В какой-то момент остатки паутины накрыли паучиху, как саван, становясь ее последним вечным домом.
Ничего этого бабочки не видели, потому что все их мысли занимала Розанна, выглядевшая безжизненной. Как только они вылетели из владений матушки Браудли, он поспешили к ближайшему большому листу и опустили на него Розанну.
- Если через 4 минуты не придет в себя, - Понит была собрана и выглядела сейчас очень по-взрослому, - будем впрыскивать эликсир.
- Все настолько серьезно? - Кетка была встревожена, потому что несмотря на все их авантюры, наблюдать Розанну без сознания им еще не приходилось. Наверно только в этот момент Кетка осознала, насколько эта "авантюра" отличается от всех предыдущих и что в этот раз все намного серьезнее и опаснее.
- Я не знаю, потому что о биалавии у меня исключительно теоретические знания. Но даже если бы я сама прошла этот путь, вряд ли бы мне это помогло сейчас разобраться в ситуации. Ты же видишь, насколько с Розанной все по-другому - так, как вообще не может быть в принципе. А четыре минуты - это критический рубеж замедленного течения ртути в ее жилах. Дальше начнутся необратимые процессы.
- Ну же, Розанна, давай! - Кетка понимала, что эликсир поможет, но не просто так его приберегали для самых критических случаев. После его применения в теле бабочки тоже начнутся необратимые изменения. Просто из двух зол всегда выбирают меньшее.
