Гуго Винклер ждал уже десять лет. Дело не двигалось. Не продвигался и он в своей ученой карьере. Все эти годы Винклер оставался приват-доцентом без определенного заработка, книжным червем, который пишет работу за работой, но лишь для узкого круга специалистов, домоседом, стремящимся к свету и свободе, но пока все еще привязанному к письменному столу из-за необходимости заработать на кусок хлеба. И так год за годом без перерыва. Никакого просвета. Он был необщительным человеком, немного не от мира сего. Ложился спать и вставал с вавилонскими клинописными текстами в руках. Неудивительно, что он все чаще и чаще, основываясь при этом и на Библии, приходил к выводу, что Вавилон должен быть признан источником всей культуры (о Шумере в его время еще мало что было известно).
Жизненный путь Гуго Винклера подходил к концу. Он отпраздновал уже свой сороковой день рождения, но все еще оставался приват-доцентом, человеком малообщительным и не особенно любимым окружающими.
И неожиданно он вырвался на простор!
Один состоятельный ученик предложил Винклеру финансовую поддержку для проведения разведывательных раскопок и вместе с ним отправился в Сидон. Там, далеко в Северном Ханаане, на побережье древних финикийцев в 1903–1904 годах искал он следы языка Арцавы.
Винклера сопровождал служащий турецкого музея в Истанбуле, наблюдая за всеми его действиями. В Сидоне Гуго Винклер не нашел клинописных табличек на языке Арцавы. Он вообще не сделал никаких важных открытий. Наверное, у него несчастливая рука. А может быть, он вообще неудачник?
Да, так оно и есть! Одного прилежания еще далеко не достаточно, а счастье не приходит само. Еще более замкнутым, еще более углубившимся в себя возвращается Винклер в Берлин. Он уже никогда больше не будет раскапывать; он просто не может позволить себе этого из-за отсутствия средств. Винклер поставил все на одну карту — и проиграл.
Он все никак не мог получить звания экстраординарного профессора. И Винклер ждал. Он не знал, что его звезда скоро взойдет. Она появилась на горизонте уже тогда, когда он, оторвавшись от письменного стола, поехал в Сидон. Но дело было не в поездке в Сидон, а в том, что он вообще что-то предпринял. И то, что он, домосед, сумел сдвинуться с места в то время, когда испытывал самое глубокое разочарование в своей вообще-то богатой разочарованиями жизни, повернуло его судьбу, судьбу ученого Гуго Винклера, к сверкающему сиянию славы, повернуло так, что он этого даже и не заметил.
Сопровождавшего Винклера служащего звали Макриди Бей. Он видел, как гасла надежда и зарождалось отчаяние в глазах немца, когда он покидал Сидон.
И Макриди Бей вспомнил ученого, когда в Истанбульском музее ему неожиданно попалась на глаза одна клинописная табличка. Богатый землевладелец нашел ее на участке своего имения и послал в Истанбул, чтобы ученые господа ее изучили. Макриди Бей получил табличку в свои руки, быстро упаковал ее и отправил в Берлин Гуго Винклеру.
Но это уже было время, когда никакие таблички с клинописью не волновали ни один музей и ни один университет. Все столицы государств Европы и Америки имели уже такие таблички в значительном количестве. Однако, увидев табличку из Истанбула, профессор Гуго Винклер вскочил со стула.
Потому что она была написана на языке Арцавы.
Откуда эта табличка?
Боже мой, а может быть, там есть еще и много других? Но где?
Это же совершенно невероятно!
Он ждал 15 лет, и вот сейчас турки прислали ему на дом табличку из Арцавы.
Прямо немыслимо!
Не снится ли ему все это?
Надо немедленно ехать в Истанбул! Немедленно, сегодня же! Ему нельзя больше терять ни одного часа, ни одной минуты! Время дорого.
Итак, на вокзал, на поезд!
Багаж, оборудование? Ах, это все неважно! У него нет ни того, ни другого. Откуда ему найти время чтобы позаботиться об этом?
Поезд мчался, и в полусне он слышал, как колеса отстукивали одно и то же слово: Арцава, Арцава, Арцава…
В Истанбуле Винклер заключил турка в свои объятия; он пристально всматривался в воспаленное от малярии лицо Макриди Бея и задавал лишь один вопрос: откуда она, эта табличка Арцавы? Он, этот невзрачный застенчивый ученый из Берлина, захлебываясь от восторга, высказывал все, что было у него на душе. Это потрясающий сюрприз, благодарил он, большое вам спасибо, но скажите, пожалуйста, откуда это?
Откуда?
Макриди Бей улыбнулся: из Богазкёя!
Не взяв с собой никакого багажа, оба они отправились поездом в Анкару. Там были куплены лошади для дальнейшего путешествия в Богазкёй.
Винклера лихорадило; он не был в состоянии торговаться с купцами, как это обычно принято на Востоке. У него не было на это времени. Ему нужна была лошадь, чтобы ехать в деревню Богазкёй, расположенную в 145 километрах восточнее Анкары, высоко в горах, на горной тропе, на высоте тысячи метров над уровнем моря. Эти проклятые обычаи торговцев Востока! Черт бы их взял, у него есть дела поважнее, надо ехать в Богазкёй! За две жалкие клячи пришлось заплатить большую сумму.
