Библейские образы полностью

Как верховный священник, глава священнослужителей, Аарон обладал такими достоинствами, которые сделали его примером для последующих хранителей религиозного ритуала. До сих пор в Йом кипур, Судный день, в синагогах читают гимн во славу жреца, преисполненный хвалы и благоговения[4].

Сказал пророк Малахи: «Ибо уста священника должны хранить ведение, и закона ищут от уст его, потому что он посланник Б-га воинств» (Малахи 2:7). Священник был учителем простых людей, их наставником и опорой. Первым образцом священнослужителя такого типа и стал Аарон.

Личность Аарона обрисована в Торе весьма многопланово, однако легенды и литература последующих поколений помогают понять дополнительные нюансы в соотношении ролей Моше и Аарона. Например, в аллегорических описаниях народа Израиля как невесты, Всевышнего как жениха, а Откровения на горе Синай как бракосочетания Аарон предстает ведущим невесту, а Моше — ведущим жениха к венчальному балдахину.

Моше и Аарон — это два типа лидеров, однако различия между ними лишь подчеркивают их связь, укрепляют их союз. Моше как бы обитал в высших сферах; он даже не пытался добиться, чтобы народ любил и понимал его. С самого начала своей деятельности он выступает как личность, пришедшая извне и оставшаяся в значительной мере отчужденной. Один из комментаторов Торы, раби Авраам Ибн-Эзра (1089–1164), пишет: «На Небесах было решено, что Моше будет воспитан в царском доме, чтобы он являлся народу как царь».

Аарон был лидером другого рода. В отличие от Моше, стоявшего над народом, Аарон, как явствует из тщательного прочтения текста Писания, был руководителем, пребывавшим в народе, одним из членов своего колена[5]. Понимая людей, Аарон снисходительно относился к их недостаткам и вел их к той же цели, что и Моше, который добивался этой цели иным путем. Действия Моше были направлены сверху вниз: он был олицетворением власти и, отдавая приказы, вряд ли когда-нибудь объяснял людям их смысл. Аарон же действовал снизу, из среды народа и, обучая людей, старался поступать осмотрительно.

Это различие проявилось, например, в эпизоде с золотым тельцом. Здесь Аарон действует заодно с грешниками и даже участвует в изготовлении идола. Разумеется, это был поступок, противоречащий роли Аарона как соратника и помощника Моше. Однако следует помнить, что, как явствует из текста книги Шмот, Аарон оказался в весьма трудном положении. Моше имел власть, данную ему свыше, и мог разбить идола, внушить страх провинившимся и даже убить многих из них. Аарон не мог поступить так: у него для этого просто не было возможности. Его влияние основывалось не на власти, а на личном авторитете, и он вынужден был считаться с требованиями людей. Единственное, что он мог сделать в создавшейся ситуации, это попытаться возвысить их чувства. Согласившись участвовать в изготовлении тельца, он следовал своей манере руководить людьми — добиваться мира путем компромиссов и уступок.

Комментаторы, определяя характер личности Аарона, отмечают, что он тот, кто «стремится к миру, любит людей и ведет их к Торе». В еврейских источниках приводится много легенд, в которых Аарон предстает как миротворец, который всеми возможными способами добивается «мира и согласия между человеком и его соседом, между мужем и женой».

Роль Аарона как лидера основывалась на том, что он был посредником между людьми и Всевышним. И в дальнейшем это стало функцией «сынов Аарона» — потомственных священников. Что же касается самого Аарона, то стремление к такой деятельности было внутренне присущей ему чертой. Он был и выразителем чаяний народа, и проводником велений власти, осуществляемой Моше. Именно эти черты делают его посланцем Всевышнего, священником Б-га.

Аарон был любим народом. Комментаторы отмечают тонкое, но знаменательное различие в описании народной скорби по поводу смерти каждого из двух великих братьев. Относительно Аарона сказано: «И увидела вся община, что скончался Аарон, и оплакивал Аарона тридцать дней весь дом Израиля» (Бемидбар 20:29). Траур по Моше описан в более сдержанном тоне: «И оплакивали Моше сыны Израиля на равнинах Моавитских тридцать дней» (Дварим 34:8). Иначе говоря, траур по Моше был как бы официальной церемонией; траур по Аарону явился выражением народной скорби.