Библейские образы полностью

Это не значит, что Шмуэль проповедовал идею царства. Наоборот, он боролся с ней как мог. Тем не менее, именно он сделал возможным восстановление национальных и религиозных идеалов еврейского народа. Его настойчивое стремление возродить эти идеалы определило цели и стремления будущей монархии и даже сделало ее логической необходимостью. Такая идея была бы просто немыслима за двести или даже за сто лет до того.

Величие вклада Шмуэля в будущее народа наиболее отчетливо проявляется на фоне описания святилища в Шило, где служили сыновья Эли. Сам Эли был достойным служителем Б-га, даже своего рода святым. Сыновья его, хотя и были людьми безнравственными, в свой последний час проявили верность долгу священников и служителей Ковчега Завета, сопровождая его в военном походе и погибнув подле него. Тем не менее, духовная атмосфера святилища в Шило характеризовалась праздностью, чревоугодием, а главноет — равнодушием. При чтении библейского текста, описывающего эту атмосферу, создается впечатление, что священнослужители Шило заботились, главным образом, о получении причитающейся им части жертвоприношений и придавали мало значения собственно религиозному смыслу обрядов.

На этом фоне Шмуэль появился как совершенно беспрецедентное явление, как новая сила. Мало того, что он был пророком, — само его происхождение было связано со святилищем, как мы узнаем из рассказа о матери Шмуэля Хане. До рождения Шмуэля Хана приходила к святилищу не только для исполнения регулярной церемонии очищения для женщин, но и для того, чтобы излить пред Б-гом свое сердце. Страстность ее молитвы, ее спонтанность и непосредственное обращение ко Всевышнему было настолько необычным в те дни явлением, что это удивило даже первосвященника Эли. Весьма уважительно упоминается в позднейших комментариях и отец Шмуэля Элькана. Он предстает в этих текстах благочестивым человеком в неблагочестивом окружении. Такова была духовная атмосфера семьи, в которой воспитывался Шмуэль.

Еще до рождения он был по обету завещан святилищу, чтобы стать Б-жьим человеком с детства: «…и бритва не коснется головы его» (Шмуэль I, 1:11). Но в отличие от Шимшона, который тоже был назореем, вся жизнь Шмуэля отличалась самоотверженным служением Всевышнему. Шмуэль не был из рода потомственных священников, которые зарабатывали на пропитание исполнением обрядов и церемоний, но он стал первым, кто отнесся к своим священническим обязанностям с глубоким осознанием значения своей миссии. Для Шмуэля религиозный ритуал, молитва были не просто старыми обычаями, общепринятыми, но ставшими рутиной; они были для него источником вдохновения и духовного просветления. Его деятельность выходила за рамки обязанностей священника; он был пророком, провидцем — человеком, преданным идее возрождения древней веры. То, что говорил Шмуэль, не было чем-то новым; новым было то, что он настойчиво подчеркивал необходимость почитания единого Б-га, и элементы его пророчества стали частью еврейского религиозного сознания. Он возродил идею, которая стала отправной точкой для пророков последующих времен, — идею о том, что ритуал не заменяет духовного аспекта религия. Шмуэль не мог примириться с тем, что ритуал был сведен к пустой церемонии, его возмущало пренебрежение Б-жественными заповедями. Шмуэль вернулся к основополагающим требованиям иудаизма: после веков упадка, когда народ впал в невежество и духовную лень, Шмуэль стал первым, для кого духовность религии была на первом месте.

Новаторство Шмуэля, подобно тому, как это было у других религиозных реформаторов, состояло в возврате к старой вере. Так же, как сыны Израиля в Египте, еврейский народ в эпоху судей был рабским народом, лишенным видения Небес. Шмуэль вызвал религиозное возрождение своего поколения, продолжая, таким образом, дело Моше и Аарона и способствуя созданию общественных и культурологических условий, которые сделали возможным установление царства Давида.

Шауль, первый царь еврейского народа, был трагической фигурой; трагичными были и жизнь его, и смерть. В отличие от предшествовавших ему вождей, которые захватывали власть, когда представлялась такая возможность, Шауль был помазанником Б-жьим, получившим надлежащее благословение на царство. Это имело большое значение для него самого и определяло отношение к нему народа. Даже Давид, спасаясь от бессмысленного преследования и безумного гнева Шауля, продолжал испытывать к нему уважение и благоговел перед ним как перед помазанником Б-жьим.