Все думают, что на фабрике бриллиантов делают колье и сережки, и кольца с камнями по десять карат, чтоб жить долго и счастливо, как в Голливуде. На самом деле здесь делают просто бриллианты. Продают их международным дилерам, а те уже – ювелирным домам. 99 % бриллиантов – на экспорт. Оставшийся процент – в свое ювелирное производство.
Так завершается путь некрасивого твердого камня – от якутской земли до оправы из белого золота. Ювелиров мало, их закуток похож не на завод, а на мастерскую. Четверо дизайнеров переводят эскиз в 3D-модель. Дальше – реальная пластмассовая модель на прототайпере. Бородатый литейщик включает печь. На выходе – неказистая, как бы пластиковая штуковина: неполированное золото ничем не лучше неограненного алмаза. За дело принимаются полировщики, монтировщики и закрепщики. А потом девица в красивом платье красиво открывает витрину красивого шоу-рума, и я выбираю ракурс получше, чтобы сфотографировать кольцо с бриллиантом. На кольце ценник, на ценнике – шесть нулей. Экскурсия закончена.
Он честный топ-менеджер, он ни на что не намекает. Но, кажется, однажды уедет и он. А я уезжаю уже этим вечером и хочу погулять по остаткам города.
– У нас тут храм, обязательно посмотрите! И могила генерала какого-то. А еще есть кафе одно у вокзала, там валерьянку подают. А еще переход подземный!
Да тут даже Днепр есть, но никто не смеется на набережной. И в забытый музей приезжает фальшивый Шагал. Одинокий ребенок поет Шевчука в переходе. В нулевые Смоленск опустел окончательно. Бывшие заводы нашинкованы торговыми центрами. У вокзала – рекламный щит: «Добро пожаловать в столицу русских бриллиантов». Поезд Париж – Москва прибывает в семь.
Я не знаю ни президентов, ни миллиардеров. Даже самых захудалых. Зато мой друг – наркодилер, а его жена – ночной продавец в секс-шопе.
Петя и Алла – отличная пара. Пока она стоит у прилавка с анальными пробками, он производит и продает психоделики. По утрам они нежно обнимаются и считают прибыль.
Президенты и миллиардеры часто пишут книги, как они стали президентами и миллиардерами, но у Пети нет на это времени. Я за него.
Все началось в сортире истфака Нижегородского государственного университета. Сюжет для малобюджетной мелодрамы: Петя – студент из Дзержинска, гадкого промышленного городка, где люди умирают в сорок. Родители любят Петю и шлют ему домашние огурцы с повышенным содержанием тяжелых металлов, но денег нет. Голодный студент начинает покупать траву по 1200 за стакан и продавать по 2500. Прекрасная прибавка к стипендии, карьера идет на взлет, Петя становится человеком. (Тут ложь в деталях: Нижний Новгород ни при чем, и зовут моего друга иначе. Все остальное – чистейшая евангельская истина.)
Рынок не резиновый, пожадничаешь – накроет наркоконтроль. Старшего брата Пети так и взяли: пытался продать стакан афганки незнакомцу, тот оказался стукачом, семь лет общего режима. Петя осторожней: только своим. Возникает социальная сеть, человек сто, все проверенные и прошаренные, все знают, у кого достать. Уверен, Марк Цукерберг тоже приторговывал травкой в своем Гарварде, «Фейсбук» структурно не отличается от сети по продаже легких наркотиков в НГУ им. Лобачевского. Но Петя не создал «Фейсбук», он просто жил в удовольствие, и если кто в него кинет камень, то разве что из зависти.
– Ты спрашиваешь зачем. А зачем люди начинают бизнес? Пока мои сокурсники курили всякое говно, я курил «Мальборо». Они ели пельмени, а я мог позволить себе Макдоналдс. Отличный вариант для историка.
