Мудрецы и гадатели вавилонскіе (халдейскіе), разумется, не могли отгадать, какой сонъ видлъ Навуходоносоръ. Царь отдалъ уже приказаніе казнить всхъ ихъ.
Зналъ объ этомъ Даніилъ и сказалъ своимъ товарищамъ, Ананіи, Азаріи и Мисаилу: «Давайте молитъся Богу, чтобы Онъ открылъ намъ, какой сонъ видлъ царь и что значитъ этотъ сонъ». Богъ открылъ Даніилу. Тогда Даніилъ сказалъ начальнику, которому велно было убивать мудрецовъ: «Не убивай мудрецовъ. Сведи меня къ царю, я отгадаю и растолкую ему сонъ».
«Смотри», сказалъ добрый начальникъ, «отгадаешь ли? Вдь если ты не отгадаешь, то еще болыпе разгнваепгь царя».
Привели Даніила къ царю. «Ну ка? Отгадай мой сонъ и растолкуй его», сказалъ царь Даніилу.
Даніилъ началъ: «Ты, царь, видлъ во сн огромнаго истукана, похожаго на человка. У этого истукана голова золотая, грудь и руки серебряныя, животъ и ноги до колнъ мдныя, колни и ниже колнъ желзныяи глиняныя. Вдругъ, отъ горы, близъ которой стоялъ этотъ истуканъ, оторвался камень и разбилъ истукана».
«Правда! правда!» сказалъ Навуходоносоръ, «вдь и въ самомъ дл, я видлъ этотъ самый сонъ. Растолкуй, что онъ значитъ?»
«Этотъ истуканъ означаетъ твое царство», сказалъ Даніилъ. «Теперь, при теб, оно сильно. Золотая голова—это ты. Посл тебя царство вавилонское будетъ все слабе и слабе. Наконецъ оно, по вол Божьей, раздлится, какъ разбился истуканъ камнемъ, который оторвался отъ горы».
Навуходоносоръ очень удивился и спросилъ Даніила: «Какъ же это ты угадалъ мой сонъ?»
«Богъ, Которому я молюсь, открылъ мн», сказалъ Да-ніилъ.
Навуходоносоръ приказалъ всмъ молиться тому Богу, Которому молился Даніилъ.
Даніила посл этого царь полюбилъ еще боле, далъ ему много денегъ и хотлъ сдлать его губернаторомъ. Но Даніилъ попросилъ царя, чтобы онъ сдлалъ губернаторами его товарищей: Ананію, Азарію и Мисаила, а самъ остался у царя во дворц.
116.
растопленную печь.
Царь Навуходоносоръ былъ слишкомъ гордъ. Онъ считалъ себя лучше и умне всхъ,—чуть не богомъ. Онъ веллъ сдлать золотого истукана, который походилъ бы на него. Этому истукану вс должны были молиться, какъ будто бы молились самому Навуходоносору.
Что, дти, вамъ смшно, что Навуходоносоръ считалъ себя богомъ и веллъ молиться своей стату? Да! Мои милыя, гордые люди всегда бываютъ смшны и длаютъ, по гордости, большія глупости. Они думаютъ, что все, что они длаютъ, хорошо и умно. Не гордитесь! Умные люди никогда не гордятся. Кто изъ васъ гордится, тотъ, значитъ, не совсмъ уменъ. Ты учишься хорошо, не гордись: вдь ты и долженъ учиться хорошо. Будешь гордиться тмъ, что ты много знаешь и будешь смшонъ; теб скажутъ: «Ты много знаешь, а подумалъ ли ты о томъ, чего ты не знаешь?» Ты, двочка, гордишься тмъ, что у тебя красивое личико? Но Кто далъ теб красоту? Богь! И теб тутъ гордитьея нечмъ. А что, если тебя, за твою гордость, накажетъ Богъ; у тебя, напримръ, сдлается оспа, и ты, изъ хорошенькой двочки, сдлаешься некрасивою,—рябою? Но довольно. Я знаю, что вы добрыя, умныя дти и никогда не будете гордецами.
Такъ, Навуходоносоръ сдлалъ свою статую, собралъ народъ и веллъ всмъ молиться предъ этою статуею. Недалеко отъ статуи была выстроена огромная печка. Много накладено было въ нее дровъ, и она силъно была растоплена. «Кто не будетъ молиться моей стату», сказалъ Навуходоносоръ, «тхъ будутъ бросать въ эту печку».
Весь народъ упалъ на колни и молился предъ статуею. Кому же охота сгорть въ огн? Только Ананія, Азарія и Мисаилъ не хотли молиться этому идолу.
«Отчего вы не молитесь стату?» сказалъ Навуходоносоръ, который очень разсердился. «Молитесь! А то я велю васъ бросить въ огонь».
«Мы молимся Богу, а стату твоей,—этому идолу, мы не будемъ молиться. Бросай насъ въ печку, мы будемъ горть, а не перестанемъ молиться Богу».
«Прибавьте ка еще дровъ, растопите печку какъ можно сильне!» кричалъ царь, который разсердился еще боле.
Растопили печку такъ сильно, что и подойти къ ней нельзя было. Ананію, Азарію и Мисаила схватили, связали и во всей одежд бросили въ печь. Огонь былъ такъ силенъ, что солдаты, которые бросали ихъ, обгорли и умерли. Вы думаете: они сгорятъ въ огн?
Вс съ ужасомъ смотрли на печь. Вдругъ самъ царь вскакиваетъ съ своего мста и спрашиваетъ: «Вдь мы связали и бросили въ печь только троихъ, а смотрите, ихъ тамъ въ огн четверо и они, кажется, невредимы». Весь народъ заглядывалъ издали въ печку, и вс видли тамъ четверыхъ.
Царь повеллъ юношамъ выйти изъ раскаленной печи. Они вышли. И что же? Ни одного спаленнаго волоса не было на нихъ, и даже платье не затллось.
Богъ послалъ къ этимъ отрокамъ Своего ангела и не далъ имъ сгорть въ огн.
117.
Даніилъ брошенъ въ яму на съденіе львамъ.
Вы, мои маленькіе друзья, еще мало жили на свт и не знаете, можетъ быть, что, чмъ богаче и знатне человкъ, тмъ боле находится злыхъ людей, которые завидуютъ и всячески стараются повредить ему.
Навуходоносоръ умеръ. Царемъ вавилонскимъ сдлался Дарій.
