"Библия сегодня" написана одним из самых популярных писателей Израиля. Ее персонажи — мужчины и женщины из плоти и крови, с честолюбивыми помыслами и заветными мечтами. Они интригуют, ссорятся, затевают войны, влюбляются — да так, что об этом помнят и спустя тысячелетия. Библия, безусловно, вечная, а значит, современная книга, считает автор, и ведет повествование живым сегодняшним языком, нередко включая своих героев в современный исторический пейзаж.
Несколько лет назад я прочел комментарий к истории Руфи и Вооза. На протяжении веков израильские истолкователи традиционно приписывали ей и ему величайшие целомудрие и нравственность. Автор пытается убедить меня, что Руфь и Вооз не занимались любовью в ту ночь на гумне в Вифлееме. Но не убеждает.
Я вырос в нерелигиозной семье, тем не менее горячо почитающей Библию. Я все еще помню страстные споры, которые мы вели о царе Сауле — любимом библейском персонаже моей матери, тогда как мой отец считал его жалкой личностью. Мои родители брали меня в поездки по земле Дана, где показали мне место рождения Самсона. Они взяли меня в порт Яффы, куда бежал Иона от повеления Бога. В Мегиддо мы гуляли по берегу потока Киссона, в котором утонули ханаанские колесницы Сисары. Иосиф, Илия, Самуил и Ионафан были героями моего детства наряду с капитаном Немо и Тарзаном.
В школе мне рассказали, как юный Давид сразил Голиафа. Пять гладких камней, которые Давид выудил из ручья, объяснили мне, означали пять книг Торы. Такова была точка зрения мудрецов, а следовательно, и моего учителя. Мой отец рассматривал эту историю по-другому. Он привел меня на место этого древнего поединка и показал, где стояли полки израильские перед войском филистимлян. Отец объяснил мне, что праща, которой воспользовался Давид, была совсем не такая, как наши детские рогатки. Он отвел меня к ручью, где нашел пять гладких камешков. И когда я припал к этой земле рядом с отцом и ощутил гладкую прохладность камней — совсем таких же, какие тогда держал Давид, я, маленький очкарик, превратился в Давида, который сразит любого плохого великана.
Традиционное толкование Библии из поколения в поколение неизменно стремилось «улучшить» текст, восславляя ее героев и всяческими способами оправдывая их грехи и преступления. Тексты «одомашнивались» и подгонялись под религиозные цели. Неверующим рекомендовалось «не соваться».
Моя Библия иная. Написана она не Богом, и ее персонажи отнюдь не святые. Ее населяют мужчины и женщины из плоти и крови с честолюбивыми помыслами, с заветными мечтами, завязывающие любовные романы, затевающие интриги. Библия — одна из самых захватывающих книг в любой библиотеке, и ни одна другая не оказала равного воздействия своими политическими, философскими и нравственными идеями. Библия, безусловно, современна, и мысль об этом довлела надо мной, когда я писал эту книгу.
И служил Иаков за Рахиль семь лет; и они показались ему за несколько дней, потому что он любил ее.
Из всех библейских героев зависть мне внушал лишь один — Иаков, и не потому, что он владел таким множеством овец, и не потому, что он стал отцом Двенадцати Колен, нет, я завидую его первой встрече с Рахилью, возлюбленной его, у колодца в земле «сынов востока». Любой мужчина, испытавший трудности во время первого свидания, конечно, поймет мои чувства.
В каком-то американском журнале я однажды наткнулся на рекламу книги, рекомендуемой в качестве руководства для мужчин, которые хотели бы узнать, как легче всего познакомиться с женщиной. Среди прочего реклама обещала потенциальному покупателю пятьдесят неотразимых вступительных фраз, пятьдесят словесных изысков, предназначенных для того, чтобы опутать женское сердце паутиной тонкого мужского остроумия.
Разумеется, можно просто отмахнуться от этой идеи, как от очередной модной американской панацеи, но это было бы проще всего. При всей ее нелепости нельзя не признать, что порождена она вполне реальной мужской проблемой. Не всех нас мать-природа наделила лицом Роберта Редфорда, фигурой Берта Рейнольдса и красноречием Менахема Бегина. А потому мы страдаем синдромом «первой встречи». В каменном веке кандидаты в покорители сердец, желая произвести впечатление на своих волосатых возлюбленных, сражались с пещерными медведями. Теперь мы вынуждены прибегать к приемам не таким опасным, зато куда более сложным. Нам приходится распускать наши псевдоинтеллектуальные павлиньи хвосты, хвастать успехами (реальными или присочиненными), ненароком упоминать прославленные имена в фамильярном тоне и пускать всякую прочую пыль в глаза. Любой, кто не забыл, какую чушь он нес во время первого свидания, обязательно восхитится Иаковом.
