– Если выживу – не соскучусь! – согласился Макс. – Вечно Вигнатя во всякое не как у людей втрескивается. Ехала бы на спец-автобусе, как все обычные паломники. Нет, собрался тут такой паноптикум, что… ты бы их видела! Их на верхние полки только домкратом поднимать!
– Масюль… – осторожно начала Алла, – Масюль, а нельзя там на месте как-то решить вопрос с купе и…
– Опять ты за свое! – раздраженно перебил ее Макс. – Ну нельзя, не получится. Она хочет «всё как все» – и всё! В плацкартном – значит в плацкартном. Картошку с капустой – значит картошку с капустой. Ладно, я переживу и за ней дослежу, раз уж взялся. Проехали.
– Поехали? Вы уже поехали? Макс, повтори, там шумело, я не услышала!
– Да, поехали, уже поехали.
– Ну счастливо! Держись! Я тебя люблю!
– Я тебя тоже, пока!
– Пока. Ой, Макс, Макс, погоди, не вешай. Ты только не ругайся, пожалуйста, но я тебе там это… цыпленка завернула. На всякий случай.
– Алунь, ты что, с ума сошла? Какого еще цыпленка?! Во что завернула?
– В пищевую пленку. Он там сверху… Макс, я тебя умоляю, не ругайся.
– Алка, я от тебя в кайфе. Давай поженимся. Немедленно. Не отказывай мне, я этого не переживу! Уйду в монастырь!
– В женский.
– Молодой человек, войдите в вагон, поезд трогается!!!
Людей в вагоне было немного. Макс моментально оценил обстановку, сунул проводнице пару купюр и попросил поселить его в самом тихом отсеке ее замечательного звездолета. Подальше от бабушек. И желательно с интеллигентным компаньоном на бутылочку-другую пивка. Проводница обрадовалась и побежала хлопотать, пока Макс проведывал Вигнатю.
– Тихий отсек есть, даже не один, а компаньонов выбирайте, – радостно сообщила ему проводница, как только Макс пошел к ней узнать насчет кипятка по поручению старшей богомолки.
Первый тихий отсек Максим забраковал издали: дырявые носки, торчащие вместе с кусками немытых ног над нижней койкой этого отсека, ему категорически не понравились.
Во втором отсеке ехал опрятный смуглый паренек слегка затравленного вида. Напротив него Макс и поселился, выбрав из двух зол наименьшее.
Первым делом, когда все устаканилось, Макс достал на свет божий цыпленка и буркнул вслух, не удержавшись:
– Дурдом на выезде…
– Вы мне? – переспросил мальчишка, глазеющий в окно.
– Нет, я так. Стих вспомнил.
– Какой?
– Девушка провожает парня в дорогу… Начало не помню, только кусок.
– Прикольно, – улыбнулся пацан, сглотнул слюну и опять уставился в окно.
Макс извлек из пакета аккуратную стопку пластиковых дорожных лоточков с прочей снедью, к цыпленку. И когда это Алка ухитрилась все это ему подсунуть?
– Будем знакомы? Меня зовут Максим, можно Макс, – руку он решил не протягивать, но это только чтобы не смущать подростка.
– Салим, – представился случайный попутчик.
– Редкое имя.
– Можно просто Саня.
– Сань много, а Салим – красиво и нестандартно, – возразил Макс, заглядывая в первое корытце с салатиком. – Кроме того, оно тебе больше подходит, чем Саня… А ты кто?
– Я – русский! – и Салим опять уставился в окно.
– Да нет, – смутился Макс, – я не про национальность хотел спросить, а…
– Я православный, меня крестили в детстве.
Ясно, этот Салим слышал разговоры богомолок на перроне. Максу стало совсем неловко.
– Да нет, ну в смысле… ты студент уже или… Ладно, чего это я пристаю! Все, никаких вопросов. Извини. Давай ужинать.
– Спасибо, я не хочу, – отказался Салим. – Я спать буду.
Потом помолчал, подумал и добавил:
– Приятного аппетита!
И лег спать. Макс мысленно крякнул, отодвинул цыпленка на середину стола, чтобы он не упал, и пошел еще раз проведать бабушек, а потом курить. Не было его довольно долго.
Салим никак не мог уснуть. Живот его предательски урчал, а запах корейской морковки и особенно цыпленка…
Проснулся он оттого, что его трясли за плечо. «Билеты опять проверяют!» – догадался Салим. Но за спиной оказался не проводник, а сосед с цыпленком. Салим привстал и протер глаза.
– Салям, помощь нужна! Я отблагодарю!
– Меня Салим зовут…
– О’кей, извини. Салим. Поможешь?
Салим, не задумываясь ни на секунду, категорически покачал головой:
– Нет. Извини, друг. Я в эти всякие игры не играю.
Он нахмурился и опять лег, лицом к стенке. «Наркоту небось везет! – подумал Салим. – А бабульки с крестиками – для прикрытия».
«Атеист. Убежденный атеист! – удовлетворенно подумал Макс. – Как я. Это даже лучше!»
– Так я тоже не играю! – воскликнул он. – Я серьезно. Я свою бабушку сопровождаю. Но у меня вдруг сменились эти… жизненные обстоятельства. Я тебе сразу заплачу, наликом. И никакого криминала. Все, что нужно делать – это отправлять эсэмэски с моего телефона, а в них будет текст из Библии.
Салим повернулся:
– Шифровки? Ты – шпион?
– Я что, похож на шпиона?
Поезд качнуло, и соседа тоже качнуло. «Нажрался в стельку!» – понял Салим и уверенно кивнул:
– В ноль похож.
– Я не шпион!
– А кто ты?
