(ок.399–ок.502), сир. несторианский экзегет. Род. в семье персов–христиан. Богословие изучал в *Эдесской школе, где потом был наставником. Под влиянием еп. Бар Саумы Н. стал горячим приверженцем *Феодора Мопсуестского и Нестория. В тот период Эдесса принадлежала Византии, и Н. как перса заподозрили в проиранских настроениях. Бежав в Насибин, Н. основал там богосл. школу. Гл. предметом в ней стало изучение Свящ. Писания. Подвижническая жизнь, доброта и ученость Н. принесли ему широкую известность на Востоке. Он составил обширные комментарии к ВЗ (лишь часть их сохранилась), писал поэмы и беседы на библ. темы. Как толкователь, Н. продолжил традиции *антиохийской школы и избегал *аллегорич. методов экзегезы. Враги Н. не раз пытались оклеветать его, называя византийским шпионом. Однако иранские власти не тронули Н., и он умер, оставаясь главой школы, в глубокой старости.
Сир. текст соч. Н. издан в Мосуле (1905); франц. пер. с введением Гомилий на *Шестоднев вышел в 1968, а англ. пер. Литургических гомилий — в 1909; имеется также ряд гомилий во франц. пер.
П и г у л е в с к а я Н.В., Культура сирийцев в Средние века, М., 1979; Р а й т В., Краткий очерк истории сир. лит–ры, СПб., 1902; B a u m s t a r k A., Geschichte des Syrieschen Literatur, Bonn, 1922.
Дмитрий Никанорович (1860- ? ), рус. правосл. экзегет. Род. в Тульской губ.; окончил КДА. Преподавал в Полтавской ДС. Н. принадлежит учебный курс для семинарии «Руководство к изучению пророческих книг ВЗ» (Полтава, 1904). Изложение и толкование пророч. книг размещено в хронологич. порядке, а не в том, как они находятся в
Библии. Каждому отделу предпослана вводная статья исагогич. содержания.
образы духовного и божественного бытия, переданные с помощью уподобления их природным феноменам. Так, о Боге сказано, что Он есть огонь (Втор 4:24) и свет (Ин 1:9). См. ст. Символы библейские.
Проблема соотношения между Свящ. Писанием и данными наук имеет два осн. аспекта: 1) естественнонаучный (Н. и Б. о происхождении Вселенной и человека; библ. и научная *космография) и 2) исторический (свидетельства Библии и данные историч. науки; Библия и научные проблемы *исагогики). Несколько особняком стоит вопрос о чуде в Библии (см. ст. Чудеса библейские).
Первые дискуссии о Н. и Б. возникли, когда христианство тесно соприкоснулось с естествознанием и историографией антич. мира. Толкуя *Шестоднев, св. отцы широко пользовались трудами античных ученых (Аристотеля, Плиния и др.). В Средние века библ. космография была сплавлена с антич. концепциями, и этот сплав стали считать адекватным изображением картины мира. *Схоластическая ср. — век. экзегеза настолько прочно связала себя с теориями Птоломея и др. греко–римских ученых, что появление новых астрономич. воззрений расценивалось богословами как посягательство на само Писание. Это породило ряд церк. — обществ. кризисов. Защита старых научных теорий шла под девизом апологии Библии, что нередко вело к прискорбным эксцессам (напр., дело Галилея; см. ст. Беллармино). В то же время создатели классич. естествознания *Кеплер, *Ньютон, *Ломоносов решительно восстали против попыток превратить Библию в источник научных сведений. Они указывали, что Писание содержит жизненные и сотериологич. истины, к–рые не могут зависеть от меняющихся данных науки. «Я полагал бы, — писал Г.Галилей, — чтобы авторитет Священного Писания имел целью единственно убедить людей в тех положениях, которые необходимы для
их спасения и, превосходя человеческое понимание, не могли стать предметом веры посредством иной науки или иначе, чем устами Святого Духа. Но чтобы Тот же самый Бог, Который дал нам чувства, речь и разум, захотел бы, отставив в сторону употребление этих орудий, дать нам иным способом сведения, которые мы могли бы получить посредством их, — не думаю, что необходимо в это верить, особенно в тех науках, лишь ничтожные частицы которых могут быть обнаружены в Писании, — а именно так обстоит дело с астрономией».
