Призывая в письме к церковному единству, апостол отнюдь не желал сковывать свободу верующих жестким догматизмом. «Надлежит быть и разномыслиям между вами, — писал он, — дабы открылись между вами искусные» (11:19). Он проявил великодушную широту, прекрасно сознавая, что есть разница между ним, ап.Петром и красноречивым Аполлосом. Но разнообразие дарований не должно становиться причиной раздоров. Церковь — это Сам Господь. «Разве разделился Христос? разве Павел распялся за вас? или во имя Павла вы крестились?» (1:13). Даже ревность тех, кто защищал его авторитет, не могла радовать апостола. Словно предвидя, что нек–рые комментаторы в будущем объявят его истинным основателем христианства, он отверг такое преувеличение своей роли. «Ибо никто не может положить другого основания, кроме положенного, к–рое есть Иисус Христос» (3:11). Он, Павел, насадил Коринфскую общину, Аполлос трудился над насажденными, но оба они без Христа — ничто. Что значат человеческие таланты и мудрость, когда действует сила Духа Христова? Тем, кто ждет логических доводов или доказательств с помощью чудес, трудно принять Евангелие. «Иудеи требуют чудес, и Еллины ищут мудрости, а мы проповедуем Христа распятого, для Иудеев соблазн, а для Еллинов безумие, для самих же призванных, Иудеев и Еллинов, Христа, Б о ж и ю силу и Б о ж и ю премудрость. Потому что немудрое Божье премудрее человеков, и немощное Божье сильнее человеков» (1:22–25). Смело говоря о «безумии проповеди», Павел возвращается к дорогой ему теме христианской свободы. Не навязанные аргументы (будь то чудо или голос рассудка), а свободная любовь к Тому, Кто умер за людей смертью, на к–рую обрекали рабов, бандитов и преступников. В Нем, пригвожденном к позорному столбу, нет ничего, что влекло бы к себе людей принудительно. Ведь человека обычно прельщает либо внешняя мощь, либо мощь разума. А на Голгофе мы видим предел унижения. Но именно так явил Себя миру Сын Божий.
Его смерть — не случайность: она связана с таинственным замыслом, определяющим весь ход духовной истории. Бог от века предвидел скорбную участь Мессии на земле. Именно через Крест Он дарует спасение. Эта сокрытая прежде истина открывается только теперь, и не рассуждением, а властью Духа, Который проникает в самое существо человека, позволяя ему познать в орудии казни символ высшей любви Бога к людям.
Церковь есть средоточие Духа Христова. Сам Господь сравнивает Царство Божье с растущим организмом; точно так же и природа Церкви — почва для роста Царства — постигнута апостолом как живое тело, в к–ром воплощается Христос. Это чисто библейский взгляд. По учению пророков, «народ святых» заключен в личности Сына Человеческого, объемлется Им. Апостол пережил это таинство во всей его конкретной реальности. Община верных — не просто братство людей, подобное другим союзам и ассоциациям, а Т е л о Х р и с т о в о.
Вот почему с такой болью отзывается св.Павел на все нестроения и грехи членов Церкви. Он требует порвать общение с кровосмесителем, страстно восстает против тех, кто потворствовал распущенности. Совершающий грех грешит против храма Святого Духа. Такое же преступление против Церкви есть всякая несправедливость. Павлу было известно, что верующие, забыв о своем достоинстве, ведут судебные тяжбы друг против друга. «Как смеет кто у вас, — пишет он, — имея дело с другим, судиться у нечестивых, а не у святых?.. Для чего бы вам лучше не терпеть лишения?» (6:1,7).
На вопрос о браке Павел дает двойной ответ: «Вступившим в брак не я повелеваю, а Господь: жене не разводиться с мужем», даже если один из супругов язычник (7:10 сл.). Лично же Павел склонялся к безбрачию. Не потому, что он отвергал семью, а ввиду скорого конца мира. Впрочем, эту мысль Павел не выдает за веление свыше (7:25). Люди должны соразмерять свои силы и выбирать соответствующий путь.
Как человека Востока, ап.Павла смущали нек–рые обычаи коринфян. Поэтому он требует, чтобы женщины, молясь и проповедуя, надевали на голову покрывало (непокрытая голова считалась признаком куртизанки). Апостол признает традиционное главенство мужа, но не в том смысле, в каком его понимало патриархальное право. Отношения полов он сравнивает с любовью, соединяющей Отца и Сына, Христа и Церковь. Основа брака — в глубоком и полном единении. «Ни муж без жены, ни жена без мужа, в Господе. Ибо, как жена от мужа, так и муж через жену; все же — от Бога» (11:11–12). Слова же Павла о том, что во Христе «нет мужеского пола, ни женского» (Гал 3:28) окончательно сводят на нет попытки толковать мысль апостола как защиту мужского деспотизма.
