В 1826 П. назначен законоучителем наследника престола, будущего Александра II. Находясь в этой должности, он составил ряд учебных руководств, часть к–рых была опубликована (посмертно). В них ученый выразил свое христ. мировоззрение. В частн., он подчеркивал значение чувства в религии и в то же время не отрицал рационального элемента в богословии. «Благодарю Бога, — писал он, — что Церковь, в к–рой я рожден и воспитан, не принуждает меня верить чему–либо без доказательств. Она позволяет мне углубляться в чистое и святое слово Божье и, если что и предписывает, всегда указывает основание своему предписанию в слове Божьем и в общем голосе просвещенных учителей Церкви». Деятельность и взгляды П. получили неоднозначную оценку. Если поэт *Жуковский (также воспитатель наследника) говорил о нем восторженно, то митр.*Филарет (Дроздов), сотрудник П. по библ. обществу, считал, что он во многом сблизился с протестантизмом. Между ними возникла полемика, и митр.Филарет убедил Николая I отстранить П. от преподавания при дворе (1835). В связи с этим А.С.Пушкин писал: «Филарет сделал донос на Павского, будто он лютеранин. Павский отставлен от великого князя. Жаль умного и доброго священника». По свидетельству современников, наследник и его близкие прощались с П. «со слезами». Лишился П. и профессуры в ДА, сохранив только место протоиерея церкви Таврического дворца. В последние годы П. полностью посвятил себя науч. изысканиям, в частн., в области рус. филологии. За свои труды он удостоился премии Академии Наук, но в саму Академию его избрали лишь в 1858 после смерти Николая I. В.Г.Белинский писал, что П. «один стоит Академии», а совр. писатель и литературовед А.К.Югов называет его «классиком русской лингвистики». На работы П. опирался известный рус. ученый акад.В.В.Виноградов.
Уже после запрещения библ. общества, на лекциях в Петерб. ДА, П. читал студентам свои переводы из ВЗ, дополненные пояснениями. Историк *Чистович так писал о переводе П.: «Это — историч. памятник, к–рый для науки никогда не потеряет своей цены, как произведения русского ученого, приобретшего знаменитое имя, и как первый опыт перевода ветхо–заветных книг с еврейского языка на русский». При расположении текстов П. не следовал тому порядку, в к–ром они находятся в ВЗ, а руководствовался принципом *хронологии. Так, перевод Ис он начал с 6:1–11; затем перешел к 1:1–28; 5:1–30 и т. д. Против каждого отрывка он ставил предполагаемую дату. Главы 2–й части Ис он пометил датой «ок.540 до Р.Х.», тем самым молчаливо признавая теорию о *Второисайе.
Студенты записали текст переводов П., включавший Пророческие и Учительные книги, и сохранили его. Когда П. был уволен из академии, группа энтузиастов из воспитанников академии (в том числе *Хергозерский) решила напечатать их литографич. способом для внутреннего употребления. За 1838–41 студентам удалось выпустить три тиража перевода, общим числом ок. 500 экземпляров. Печатался он вместе с краткими исагогич. пояснениями П. Опасаясь недовольства церковных и светских властей, печатали перевод нелегально и распространяли его только в узких академич. кругах (каждый экз. стоил по тем временам очень дорого — ок. 15 рублей). Но потребность в Слове Божьем на русском языке была столь велика, что скоро подпольное издание стало проникать за пределы академии и ученых кругов. В 1841 митр.Киевский *Филарет (Амфитеатров), известный противник рус. перевода Библии, получил анонимный донос, в к–ром говорилось об опасности нового нелегального перевода. Автором доноса был, как позднее выяснилось, *Агафангел (Соловьев). Являясь сторонником самой идеи перевода, он, однако, расценил труд П. как источник соблазна, проникнутый «духом неверия и лжи». Агафангела возмутили простонародные выражения, употребленные П., и его отход от традиции изданий *церковно–славянской Библии, напр., там, где слово «Мессия» всегда передавалось как «Христос», он писал «Помазанник». Осуждал он и исагогич. заметки и комментарии переводчика. Дело в том, что П. толковал Песн буквально, относил 2–ю часть Зах к после *Плена периоду, называл Кн.Ионы «повестью», считал, что прор.Исайя в пророчестве об Эммануиле говорил о скором спасении и т. д. Иными словами, П. первым ввел в рус. библеистику элементы *новой исагогики, хотя делал это с большой осторожностью.
