Образ Моисея дан в Исх не статично, а в динамике его духовного возрастания. Если вначале он страшится подвига, то потом становится пламенным ходатаем за народ пред Богом (32:9 сл.).
Когда Моисей обратился к израильтянам, обещая им от лица Бога свободу, они поверили ему не сразу. Их страшила месть фараона, страшил путь по безводной пустыне. Их ропот против пророка начался еще до Исхода и вспыхивал затем неоднократно. Подобно Адаму, к–рый был свободен подчиниться высшей Воле или отвергнуть ее, новосозданный народ Божий познал искушения и падения.
Отказ фараона выполнить повеление Божье влечет за собой 10 «казней египетских», серию страшных стихийных бедствий. Воспоминание о них сохранено в Исх в виде пасхального сказания с повторяющимися рефренами. «Необходимо, — отмечает прот.Князев, — настаивать на естественном характере казней: действуя на природу и через нее, Ягве поражал природные элементы и тем самым показывал, что Он является Богом природы, держащим в Своей власти все то, чему Египтяне поклонялись как божеству» (ПМ, N 7, c.124). Примечательна реакция фараона на «казни»: они лишь «ожесточают» его. Это указание на то, что такого рода знамения не могут стать источником подлинной веры (отсюда осуждение Спасителем требования чудес как доказательства. См.Мф 12:38–39).
В момент Исхода совершается обряд праздника Пасхи. Отныне он будет знаменовать освобождение народа Божьего и его единение в священной трапезе, прообразе Евхаристической Трапезы. Переход через Чермное море, совершившийся перед лицом неминуемой смертельной опасности, становится кульминацией спасительного чуда. Воды отдалили спасенных от «дома рабства». Поэтому переход стал прообразом таинства крещения. «Отцы наши, — говорит ап.Павел, — все были под облаком, и все прошли сквозь море, и все крестились в Моисея в облаке и в море» (1 Кор 10:1 сл.). Новое прохождение через воду (таинство крещения) есть также путь к свободе, но к свободе во Христе.
*Песнь Мариам (Исх 15) славит первое освобождение народа Божьего и дивные деяния Бога–Спасителя. Он воспевается как «Муж брани», воитель, пред Которым отступают стихии и народы. В особые промыслительные моменты истории Он — ее Кормчий. Но образ «Мужа брани» имеет и другой глубокий смысл. «Вместе с другими антропоморфизмами это выражение свидетельствует о том, что живой открывающийся Бог избрал историю сотворенного Им мира в качестве поля брани с человеческой жестоковыйностью для того, чтобы привести человека к общению с Собой. Эта Божия брань и делает историю священной» (прот.Князев, там же, с.114).
в) Синайский Завет заключается у подножия свящ. горы на юге Синайского п–ва (предание отождествляет ее с совр. горой Джабель–Муса, араб.: Гора Моисея). Воля Божья передается народу через Моисея, к–рый один восходит на гору. На Синае восполняется Откровение, данное Аврааму: Яхве объявляет спасенный народ орудием Своих замыслов. Он заключает с ним Завет, согласно к–рому Израиль обязуется соблюдать заповеди Сущего, а Сущий предназначает его быть «царством священников и народом святым», т. е. посвященным на служение Богу (19:6).
Среди грозных стихийных Теофаний Моисей снова поднимается на вершину Синая, чтобы получить Божьи заповеди. Священный «мрак» Синая, куда вступил Моисей, знаменовал, согласно свт.Григорию Нисскому, апофатическую тайну Божества, к к–рой приобщаются восходящие к духовному ведению. Из этого мистического «мрака» Моисей выносит заповеди, основанные на двух столпах — вере и нравственности. В записанной форме они включают Декалог и Кн. Завета. Декалог ставит в центр религии верность Богу–Спасителю, рядом с Которым не должно быть других божеств и Которого нельзя изображать. Служение Ему в первую очередь должно проявляться в хранении основных этических норм (см. ст. Декалог).
Кн. Завета содержит наставления о культе, правовые нормы, нравств. заповеди и др. правила. Структура этого «Закона» во многом напоминает древневост. законы (см. ст. Менденхол Дж.), а правовые части иногда буквально совпадают с кодексом Хаммурапи и др. судебниками. Это означает, что Откровение Божье облекалось в форму, соответствующую уровню народного сознания той эпохи. Как было указано (см.выше), мн. экзегеты считают, что ряд законов, особенно казуистических, был добавлен в Кн. Завета в эпоху оседлости. Для христ. этапа свящ. истории важны не эти древние законы, а самый дух Синайского Завета и выраженный в нем *э т и ч е с к и й м о н о т е и з м. Они ставят религию в теснейшую зависимость от нравственности. Как Бог явил Себя защитником угнетенных, так и Его верные должны быть милосердны и справедливы. Это учение в его высшей форме выражено в словах Христа Спасителя: «Будьте совершенны, как совершен Отец ваш небесный» (Мф 5:48).
