– Не здесь, – ответил Этьен и повел Элен в свою квартиру на пятом этаже – еще более крохотную, чем ее собственная.
Этьен жил холостяком и не особо принимал гостей, поэтому Элен не бывала у него раньше. Неловко замерев на пороге почти пустой гостиной, она огляделась: видавшая виды зеленая кушетка с продавленной серединой и круглый кухонный стол рядом с небольшой плитой составляли всю обстановку. Направо виднелась дверь, ведущая, по всей видимости, в спальню. Никаких занавесок на окнах, никаких картин на захватанных стенах. Ставни прикрыты, так что комната тонула в полумраке.
В стоялом воздухе висел запах сигарет и цикория.
Этьен открыл одну ставню – щелчок прозвучал как выстрел, – и тьму гостиной прорезал луч света.
– Вот, садись-ка.
Он широким жестом смахнул рукой со стола крошки и смятую газету прямо на пол. Элен подавила порыв поднять ее и сложить и вместо этого тяжело опустилась на жесткий деревянный стул – постепенно ужас от мыслей, что случилось бы, не появись Этьен вовремя, отступал, и твердая опора пришлась очень кстати. Ведь если бы ее арестовали, то вышли бы на Клодин и, возможно, Жозефа…
– Ты знаешь, где мой муж? – Руки у Элен все еще тряслись, так что она сцепила их в замок.
Этьен подошел к плите и налил две чашки дымящегося коричневого напитка из ячменя и цикория. Пусть это варево не обладало бодрящими свойствами крепкого кофе, но им, по крайней мере, можно было смочить пересохшее горло. Приняв кружку, Элен обхватила ее ледяными пальцами.
– Где твои документы? – Этьен протянул ей коробочку с сахарином – жалкой заменой сахара, но Элен отказалась. Он пожал плечами и кинул одну таблетку в свою кружку; в растекающейся вокруг них тишине звук вышел неприятно громким. Непринужденно усевшись на стул, Этьен приподнял брови в ожидании ответа. Элен подула на струйку пара, поднимавшуюся от кружки, и сделала осторожный глоток, раздумывая, что сказать.
Этьен с Жозефом были как братья. В годы Первой мировой Этьен прибавил себе два года возраста, чтобы его приняли в армию вместе с Жозефом, но Элен все равно сомневалась, можно ли ему доверять.
Этьен залез в карман, вынул удостоверение, раскрыл на странице с именем и фото и положил на стол.
– У нас обоих есть секреты. – Чуть прижав документ пальцем, он подвинул его в сторону Элен.
– Я их отдала. – Она выпрямилась и взглянула ему прямо в лицо. – Женщине, которой они были нужнее.
– Клодин, – пришел к мгновенному заключению Этьен и поджал губы, словно жалея о вырвавшемся имени.
Элен отпила цикорий, чтобы скрыть удивление.
– Вы друзья?
– Ей нужна помощь, это все, что тебе стоит знать. – Этьен вынул из портсигара самокрутку и прикурил. Запах горящей травы заполнил помещение, от едкого дыма у Элен защипало глаза и нос, хотя ей давно стоило привыкнуть, что в отсутствие табака французы принялись курить все, что можно было высушить и свернуть в сигарету.
– Кто такой Пьер? – Лицо Этьена осталось непроницаемым, но Элен не дала себя обмануть. – Отвечай. – Она поставила кружку на стол, но не отняла рук от ее благословенно горячих боков. – Я хочу знать, что происходит. Я хочу знать, кто такой Пьер и какое отношение он имеет к исчезновению моего мужа. Я хочу знать, где Жозеф! – Голос у нее оборвался от избытка эмоций, которые она не смогла побороть.
Ближайший друг ее мужа опустил глаза на крышку стола и начал нервно-энергично постукивать правой ногой, не говоря ни слова, пока вонючая сигарета в его пальцах истлевала в пепел.
– Ты больше не можешь называться Элен, – наконец заявил он.
– Я в курсе, – отрезала женщина, стараясь говорить ровно, но сдерживать раздражение все равно получалось плохо. – Кто тебе его дал? – Она подобрала фальшивое удостоверение со стола. – Пьер?
Этьен нахмурился.
– Тебе придется сменить место жительства, поскольку там прописана женщина с другим именем, – предупредил он, продолжая постукивать ногой, отчего его чашка на столе позвякивала. Элен отложила документы, отставила свою кружку и придержала кружку Этьена ладонью, чтобы та затихла.
– Что происходит? Где мой муж? – повторила она, впившись взглядом в налитые кровью глаза собеседника, и заметила синяк на челюсти, едва скрытый щетиной. Над бровью у Этьена виднелся небольшой порез. – Этьен!
Нога застыла.
– Жозефа арестовали. – Этьен сглотнул. – По политическим причинам.
– По политическим причинам? – Мир закружился вокруг Элен. Жозефа арестовали, а у нее даже нет удостоверения личности, чтобы пойти в полицию и приложить все усилия для его освобождения! – Он… – Слова не шли. После всех этих месяцев споров, после всего, что он требовал от нее, от чего предостерегал…
После того, как она обвинила его в трусости и почти предательстве родины.
– Так он член Сопротивления? Пьер?
Этьен затянулся, кончик сигареты заалел, и сквозь поднявшийся едкий дым Элен едва заметила согласный кивок.
Ее мир встал с ног на голову. Все это время Жозеф утверждал, что от Сопротивления нет никакого толку, – и работал на них! Глаза у Элен защипало от закипающих слез, но она стиснула кулаки и дождалась, когда порыв отступит.
