Когда Кирс пришла в себя на своей кровати в особняке Грейвза, она понятия не имела, сколько пробыла в отключке. Во рту стоял такой вкус, словно она наелась нафталиновых шариков, а в горле пересохло. Её больше не знобило, но и хорошим самочувствие назвать было нельзя.
Точно так же она себя чувствовала, когда впервые подцепила грипп. Это было сразу после начала войны, когда бушевал худший штамм из всех, когда-либо известных человечеству. Она тогда работала с Джейсоном, и ему было плевать, болеет Кирс или нет. У них намечалось важное дело, от которого она никак не могла отказаться. Так что девушка задачу выполнила, решив, что лучше уж болезнь, чем то, что её ждало, если бы она сказала ему «нет».
Температура весь день стояла за сорок, а перед глазами скакали звёзды. Следующие три недели она лежала пластом. Обычно Кирс выздоравливала очень быстро. В тот раз она должна была умереть. Многие так и умерли во время войны. Но даже когда она официально выздоровела, осложнения липли к ней, как мокрая салфетка, которую никак не можешь стряхнуть.
Последствия волшебного порошка ощущались почти так же.
Нужно было понять, сколько она провалялась без сознания. У них и так не было времени, и любая задержка напрямую снижала их шансы на успех. Чёрт.
Скинув одеяло, Кирс нашла в шкафу термобелье и куртку на меховой подкладке. Потом натянула перчатки без пальцев, шерстяные носки и плюшевые тапки, затем схватила с тумбочки кулон с крапивником и вернула его на законное место на своей шее. Взяв с собой книгу, которую дал Грейвз, она поплелась вниз по лестнице.
Утренний свет, прорывающийся сквозь окна за пределами её комнаты, заставил девушку прищуриться. Надвинув капюшон пониже на глаза, она бледной тенью проплыла на кухню. Ощущение было такое, словно по пути ей пришлось протащить свою тушку по горячим углям и сухому льду. Два пролета – это слишком много ступенек.
На кухне было пусто. Так что Кирс проковыляла к раковине, налила себе стакан воды и выпила его за две секунды. Потом налила ещё один. Поёжившись, она взяла холодный напиток в руки и направилась к двери в гостиную. Втайне она надеялась, что там её встретит только свернувшаяся у огня Анна, но вместо этого девушка обнаружила Грейвза.
Он устроился в ближайшем к камину кресле с распакованной стопкой писем на коленях. Его идеально сидящий серый свитер выглядел отвратительно дорогим и очень качественным, но сам Грейвз в нём казался почти… нормальным. Это обезоруживало. Иссиня-чёрные волосы падали ему на лицо, влажные, словно колдун только вышел из душа. От мысли о нем в ду́ше её щеки вспыхнули. Удивительнее всего было то, что на руках не было перчаток. Он носил их всегда, даже дома.
